Ярослав Гашек бывал в Самаре

Ярослав ГашекВ далеком 1916-м Ярослав Гашек, в возрасте 33 лет записывается в Киевский полк, и он сделал, наверное, главный выбор в своей жизни. По иронии судьбы в то же самое время в тот же полк был зачислен и Йозеф Швейк. Летом следующего года Гашек не только участвует в сражении при Зборове (чехи тогда захватили в плен более трех тысяч австрийцев), но и получает серебряную Георгиевскую медаль «За храбрость». В следующем 1917 году Гашек, главный редактор газеты «Чехослован», написал повесть «Бравый солдат Швейк в плену», по сути — эскиз будущего романа. Однако весной 1918 года пути чехословацкого корпуса и Ярослава Гашека расходятся навсегда. Чехословацкий корпус поднимает «белочешский мятеж»…

Но по словам свидетелей того времени, чехи не собирались вмешиваться во внутренние дела России. После заключения Брестского мира они оказались лишенными возможности сражаться против Австрии за независимость своей страны. В последствии была произведена эвакуация корпуса через Владивосток в Европу. При этом артиллерию чехи оставили еще на территории Украины, а из легкого вооружения было разрешено оставить по 168 винтовок и одному пулемету на каждый из 63-х эшелонов. И эшелоны двинулись на восток. К маю 1918 года они растянулись на тысячи километров от Пензы до Владивостока. Примерно с этого времени за чехословацкими частями закрепилось неофициальное название «легионеры».

Сам «мятеж» начался с инцидента 14 мая 1918 года в Челябинске. Там на соседних рельсах оказались эшелоны с чехами, ехавшими на восток, и мадьярами, ехавшими на запад. Мадьяры были тоже военнопленные, только сдавались они не добровольно, в России содержались под стражей, а теперь, по условиям Брестского мира, возвращались в Австрию, продолжавшую вести войну против Франции, Британии и США. В Австро-Венгерской империи только венгры имели реальную автономию. Официальные названия всех имперских учреждений содержали аббревиатуру «K.U.K.», «Кайзер унд Кениг», то есть, «императорский и королевский». Империя — Австрия, королевство в ее составе — Венгрия.

В отличие от чехов, словаков, поляков, румын и украинцев, живших на австрийской территорий, только мадьяры были готовы воевать за имперские интересы. Чехов они считали предателями. Чехи отвечали взаимностью. Поэтому и возник инцидент, в котором был тяжело ранен чешский солдат. Сохранилась его фамилия — Духачек. В отместку за него чехи застрелили мадьяра-обидчика. Челябинские власти арестовали нескольких чехов, чем и побудили сам мятеж. Взбунтовавшийся эшелон освободил арестованных, захватил городской арсенал (2800 винтовок и артиллерийскую батарею) и фактически овладел городом.

Гашек еще в марте дезертировал из корпуса и приехал в Москву, где вскоре вступил в чехословацкую коммунистическую секцию РКП(б) и записался в Красную армию. В апреле 1918 года Гашек был направлен в Самару для агитационной работы (коммунистической, разумеется) среди австрийских военнопленных. Здесь Гашек и занимался формированием красноармейского отряда из чехов-интернационалистов. Их штаб-квартира находилась в гостинице «Сан-Ремо» на Дворянской улице, напротив кирхи. Сейчас это дом 98 по улице Куйбышева.

Тем временем поезда с легионерами ушли дальше на восток, и к началу «мятежа» «белые» чехи были в Уфе и Пензе, а в Самаре — только красные. Впрочем, сформировать чешский полк так и не удалось, а пока отряд стал ротой 2-го Советского полка Красной армии и разместился в здании на углу Воскресенской и Соборной (Пионерской и Молодогвардейской) улиц. Инспектор пехоты РККА Самарской губернии Семенов докладывал командованию, что в чешской роте образцовый порядок, занятия проводятся «ежедневно с утра до 11 часов и после обеда с двух до половины пятого». Оставаясь политкомиссаром, Гашек продолжал писать.

29 мая была взята Пенза, а 7 июня чехи подошли к Самаре. После боя под Липягами они без труда овладели Самарой, поскольку эсеровские крестьянские дружины заняли и удерживали железнодорожный мост через Самару. Большевики успешно эвакуировались из города вверх по Волге. Гашек с тремя чешскими взводами некоторое время обороняли железнодорожную станцию. Поняв, что города не удержать и отступление неизбежно, Гашек с ужасом вспомнил, что в «Сан-Ремо» остались документы отряда, а самое главное — списки добровольцев. Гашек принял решение, рискуя жизнью, документы уничтожить. Больше в Самаре его не видели.

До сентября Гашек скрывался в Самарской губернии. Чуть позднее, 25 июля в Омске был подписан документ: «Полевой суд чехословацкого корпуса на основании предложения общественного обвинителя выдает ордер на арест Ярослава Гашека, — организатора чехословацкого красного войска в Самаре, обвиняемого в измене государственным интересам чехословацкой нации». И хотя Комуч еще в июне официально отменил смертную казнь, нетрудно догадаться, что ожидало Гашека «по законам военного времени», попади он в руки соотечественников.

Но Гашек просто так сдаваться не собирался. О периоде «самарского подполья» он вспоминал кратко: «Когда братья наступали на Самару в 1918 году, мне, прежде чем пробраться в Симбирск, пришлось в Самарской губернии в течение двух месяцев играть печальную роль идиота от рождения, сына немецкого колониста из Туркестана, который в молодости ушел из дома и блуждает по свету». Насколько печальной эта роль была для Гашека, трудно судить. Но именно она дала ему ключ к будущему роману, сформировав образ того самого Швейка, который виртуозно использовал умение в нужный момент прикинуться идиотом.

Некоторое время Гашек странствовал по деревням, одетый в мордовскую одежду. В Большой Каменке один крестьянин распознал в нем чужака («не умеешь ты онучи-то по-мордовски наматывать»), но властям не выдал. В сентябре 18-го в Симбирске Гашек не без приключений прибыл в штаб 5-й красной армии и изложил ее начальнику политотдела Каюрову историю своих странствий. Впоследствии Гашек успел побывать помощником коменданта Бугульмы, а до окончания войны служил в политотделе 5-й армии. Судьба чехословацкого корпуса сложилась, как известно, трагично. В ноябре 1918 года кончилась Первая мировая война. Чехословакия стала независимой. Тысячи солдат со своими молодыми генералами (вчерашними поручиками и капитанами) застряли в чужой стране, где оказались никому не нужны. Они хотели домой, а разные политические силы стремились использовать чехов в своих интересах. Колчак приспособил их для охраны железных дорог (все равно на всех станциях сидели чехи), но большевики и левые эсеры перехитрили адмирала, посулив легионерам скорое возвращение домой, взамен они потребовали голову Колчака и получили ее.

В 1920 году уехал на родину и Ярослав Гашек. Но не с легионом, а по решению центральных органов чехословацкой компартии в России. В конце 20-го года Ярослав Гашек вернулся в «злату Прагу», где не был больше пяти лет. Гашека травили как «предателя национальных интересов», грозились осудить за измену родине в конце концов, он поселился в Липнице и занялся главным, как оказалось, делом своей жизни — засел за роман о Швейке. Музеи Ярослава Гашека существуют в Липнице и Бугульме.

Музей Ярослава ГашекаПамятник — в Праге. А в Самаре, не так давно, с мемориальной доски на здании бывшей гостиницы «Сан-Ремо» оторвали бронзовый барельеф писателя.

На Главную

Загрузить Adobe Flash Player
Эта запись была опубликована в рубрике Старая Самара и отмечена метками . Добавить в закладки ссылку.

Добавить комментарий