Здравствуй, Дорогой читатель!

Рады приветствовать Вас на страничках нашего блога!

Блог постоянно развивается и наполняется новыми и интересными материалами, среди которых статьи известных Самарских краеведов и присланные нашими читателями.

На сегодняшний день мы достигли:

- сотрудничества с музеем, оказываем помощь в поиске перспективных мест для проведения археологических раскопок;

- проводим сбор и классификацию былин и легенд Волжского края.

А САМОЕ ГЛАВНОЕ!

Мы оплачиваем информацию о местах в сельской местности, изобилующих находками старинных монет. Возможно это будет распаханное поле или опустевшая деревня, дубовая роща или ваш собственный огород.

Условия оплаты:

Мы платим за достоверную информацию от 1000 рублей, т.е. конечная сумма оговаривается отдельно с каждым человеком и будет зависеть от ряда факторов – условия поиска (чистое поле, огород, или заброшенный хутор), металл из которого изготовлены найденные монеты, а так же количество уже найденных вами или кем то еще монет. Вы сами наверное понимаете, что за “кота в мешке” никто платить не будет! Вы показываете место и после проверки этого места нашим металлоискателем и естественно подтверждения вашей информации, Вы сразу же получаете деньги на руки!

Так же мы оказываем помощь в поиске фамильных кладов на договорных условиях. Выезжаем в Самарскую, Оренбургскую, Ульяновскую и Саратовскую область.

Со всеми вопросами и предложениями обращайтесь:

на email: sam-kraeved@yandex.ru

Легенды, былины или просто интересные рассказы об истории Волжского края присылайте на:

на email: legends-klad@yandex.ru

Самые интересные будут опубликованы на нашем сайте!

Опубликовано в Новости | 1 комментарий

Культ матери земли

Землю славяне почитали не только в языческие времена, но и много веков спустя. Плодородие Земли, ее способность рожать хлеб и кормить людей делали ее в глазах человека всеобщей матерью. В поговорках и благих пожеланиях землю называют святой и считают ее символом богатства: “Будь богат, как земля святая!” Она же — воплощение здоровья и чистоты. На Украине, например, до сих пор головную боль лечат землей, прикладывая ее к больному месту с приговором: “Как здорова земля, так бы и моя голова была здорова!” Старообрядцы перед едой, за неимением воды, моют руки землей, приписывая ей не меньшую очищающую силу. Почтительное отношение к Матери-Земле породило множество строгих запретов и предписаний, нарушение которых хотя бы одним членом земледельческой общины грозило возмущением оскорбленной стихии и наказанием всей общины неурожаем, голодом, смертью. Все эти строгости обусловлены представлением о том, что Земля, как и женщина, в определенные периоды оплодотворяется, беременеет и разрешается от бремени урожаем.

Например, до праздника Благовещенья нельзя было копать, рыть, вообще трогать землю, вбивать в нее колья, разбивать колотушками комья и глыбы земли, потому что в этот период земля беременна и, если потревожить ее, она не сможет уродить хлеб. Украинцы полагали, что тот, кто бьет землю, бьет по животу родную мать. Запрет бить землю, трогать ее и даже ходить по ней босиком на Троицу, когда, как полагали, земля — именинница и должна отдохнуть от людей, существовал в деревнях России еще в начале 20 века. Вот как об этом рассказывают в народе: Нельзя копать, пахать, городить изгороди до Благовещенья, иначе будет засуха. Бог открывает землю на Благовещенье. После этого дня уже можно все делать. Говорят, что до Благовещенья все спит, пока не благословится. До Благовещенья земля закрыта, раз Бог не благословил. Если кто-то сделал забор до Благовещенья или копал землю — нарушил закон от Бога. Грех от Бога, великий грех. За это дождя не бывает. Говорили, что будет засуха, голод, неурожай.

Общие для европейских мифов представления о том, что небо и земля — супруги, что небо оплодотворяет землю дождем и по истечении срока она разрешается новым урожаем, существовали и у славян. В одном из древнерусских заклинаний говорится: “Ты, небо, отец, ты, земля, мать”. Отголоски представлений о том, что земля оплодотворяется дождем, можно проследить и в позднейших русских верованиях. На севере, например, считается, что если во время свадьбы идет дождь, молодые будут счастливы в потомстве. В восточнославянской сельскохозяйственной магии с глубокой древности сохранялись обряды, имитирующие соитие с землей, для того чтобы побудить ее к рождению богатого урожая. Для этого из сельской общины выбирали многодетную пару (иногда — несколько), которая должна была на весенней ниве вступить в супружеские отношения. Позднее супруги только перекатывались по полю. Символической заменой соития с землей была нагота: начиная засевать поле, хозяин раздевался донага или хотя бы снимал штаны, чтобы обеспечить себе хороший урожай.

С этой же целью еще относительно недавно в России зарывали в землю изображение мужского полового органа. В христианские времена древнее славянское почитание Земли оказало большое влияние на особенности поклонения Богородице. В народе говорили, что у человека три матери: “Первая мать наша — Пресвятая Богородица, которая родила Спаса всего мира… вторая мать наша — Земля, ибо от земли созданы и в землю паки пойдем; третья мать наша, которая в утробе нас носила и по рождестве нашем нечистоту обмыла…” Многие элементы почитания Земли были перенесены на Богородицу. Когда, например, во время засухи 1920—1921 годов крестьяне, отчаявшись, пытались разбивать комья засохшей земли, женщины останавливали их, утверждая, что они бьют саму Пресвятую Богородицу. По той же причине запрещалась матерная брань — в ней видели оскорбление не только женщины, но и одновременно Земли и Богоматери: “Матерно ругаться грех, ты сыру землю ругаешь, потому что мать сыра земля нас держит, матерь Господняя в землю проваливается от этой ругани…”

В одном из духовных стихов сам Христос запрещает матерно браниться, грозя, что земля обидится и не будет давать плодов — “будет земля яко вдова”. Поскольку земля считалась общей матерью, а в христианскую эпоху часто ассоциировалась с Богоматерью, в некоторых русских еретических сектах было принято каяться в грехах не священнику, а Земле. Константинопольский патриарх писал об этом: “А кто исповедается к земли, то исповедание несть ему в исповедание (т.е. не считается исповеданием): земля бо бездушная тварь есть, и не слышит, и не умеет отвечать”. Но это не помогало. Земле не только исповедовались в грехах, ее молили об исцелении от болезней, приносили ей в дар пищу. Так, больные лихорадкой отправлялись на то место, где к ним, по их мнению, пристала болезнь, сыпали на землю крупу и говорили: “Прости, сторона-мать сыра Земля! Вот тебе крупиц на кашу!” Земля почиталась как чистая, святая стихия — ею клялись в знак нерушимости и верности своего слова.

Если возникал спор о том, где должна проходить граница земельных владений, один из спорящих клал себе на голову кусок земли, вырезанной вместе с дерном, и шел там, где, как он считал, должна проходить верная граница. Считалось, что лжесвидетеля Земля задавит, и потому такое показание обретало силу доказательства. Иногда в подобных случаях землю клали в рот, на спину, за пазуху и произносили: “Пускай эта Земля меня задавит, если я пойду неладно”. Вера в нерушимость клятвы землей была так сильна, что при составлении государственного генерального земельного плана 1744 года решение спорных вопросов “с землей на голове” принималось как вполне законное. Силой доказательства обладал также обычай целовать землю и съедать комок земли. Человек, подозреваемый в поджоге, краже скота или другом тяжком преступлении, мог оправдать себя, проглотив комок земли или поцеловав землю перед мирским судом. С него сразу снимались все подозрения, потому что обманывать при клятве землей не решались — лжесвидетель рисковал навлечь на свою голову страшные несчастья.

С культом Матери Земли связан древний обычай брать с собой родную землю, отправляясь в путь, уходя надолго из дома (например, на заработки) или переселяясь в другие места. При этом горсточку земли выгребали из-под печи, другую — из-под столба, на котором держатся ворота, а третью брали с перекрестка дорог. Во время закладки дома на новом месте горсть родной земли высыпали под фундамент, полагая, что она защитит от напастей и поможет семье на чужой стороне. Приезжая на чужбину, высыпали себе под ноги родную землю и, наступая на нее, говорили: “По своей земле хожу”. Если же человек умирал на чужбине, хранимую им землю с родины сыпали в могилу, чтобы он лежал “в своей земле”. Этот древний русский обычай печально напомнил о себе после 1917 года, когда, навсегда покидая страну, люди увозили в эмиграцию пригоршню родной земли.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Происхождение праздника Иван Купала

Сведения о том, что Купала — действительно имя божества, а не просто название праздника, содержатся лишь в поздних средневековых источниках, в частности, в Густынской летописи 17 века: “Сему Купалу память совершают в навечерие Рождества Иоанна Предтечи … с вечера собирается простая чадь (простые люди) обоего полу и сплетает себе венцы из съедобных трав или корений и, перепоясавшись растениями, разжигают огонь, где поставляют зеленую ветвь, и, взявшись за руки, около обращаются окрест оного огня, распевая свои песни, через огонь перескакивают, самых себя тому же бесу Купалу в жертву приносят. И когда нощь мимо ходит (проходит), тогда отходят к реке с великим кричанием … умываются водой”. Подобные языческие обычаи, естественно, строго порицались церковью, поэтому в том же 17 веке среди вопросов, которые священник был обязан задать верующему на исповеди, был и такой: “К Рождеству праздника Иоанна Предтечи бесчиния какова и плясания не творил ли? В лес по траву и по корение не ходил ли?”

Имя Купала имеет очень древнее происхождение, оно восходит к индоевропейскому глаголу, имевшему значение “кипеть, вскипать, страстно желать” и родственно, например, имени римского бога любви Купидона. В русском языке этот корень сохранился в слове кипеть (“волноваться, бурлить, пениться”), в болгарском — в слове кипя (“бродить (о вине), подниматься (о хлебе)”). Таким образом, значение имени божества говорит о его связи с плодородными и производительными силами природы и с горячим солнцем, источником жизни. Об этом же свидетельствует и время, на которое приходится праздник Купалы — дни летнего солнцестояния, когда цветение природы достигает своего пика. С течением времени древнее значение имени божества забылось и слово стали возводить к современному “купаться”. А когда на старый языческий обряд наслоился христианский праздник Рождества Иоанна Крестителя (не забудем, что крещение совершается троекратным погружением в воду), имя божества было окончательно переосмыслено и перенесено на Иоанна Крестителя.

Христианский святой получил прозвище языческого божества, а смысл праздника в народе стали понимать как массовое ритуальное купание, после которого разрешалось купаться в реках и открытых водоемах. Так обряд празднования Ивана Купалы объединил в себе поклонение двум противоположным стихиям — солнечному огню и воде. Купальские обряды справляли в деревнях восточной России вплоть до 70-х годов 20 века, причем тщательно соблюдали все основные древние элементы: возжигали огонь; купались в реке или обливали друг друга водой, топили в воде чучело; тщательно исполняли все охранительные ритуалы, направленные против нечистой силы; совершали магические действия с цветами и травами, которые, как считается, в эту ночь приобретают чудесные свойства. Молодежи в этот день дозволялось нарушать установленные нормы поведения. На Купайлу березу срубают, закапывают в землю, убирают, цветы делают из бумаги, живые цветы вешают и уже танцуют, скачут и прыгают через огонь и поют. А как расходятся, ветки этой березы ломают и домой несут, чтобы скорее замуж выйти.

Возили дрова в кучу, вбивали в середине такую высокую жердь, наверх цепляли конский череп и палили эту кучу, и называли ее купайло, купайлу палили. Ну и кидали в конский черен чем попало, сбивали его и называли ведьмой эту голову, это уже сама ведьма. Собьют и кинут в огонь и сожгут — и все, ведьма уже сгорела. А сами гуляют, играют около костра, начиная с вечера. Главное обрядовое действо ночи на Ивана Купалу — разжигание костров и прыжки через них. Оно преследовало сразу две цели. Во-первых, в народе считали, что чем выше будут прыгать участники праздника, тем выше уродятся хлеб и лён, а во-вторых, это помогало отогнать нечистую силу, которая особенно опасна в эту ночь. Костры обычно разжигают на берегу реки или озера, а в их центре устанавливают высокие шесты, к которым прикрепляли старые колеса или пучки соломы. Горящее колесо — это, конечно, символ солнца. Их, а также горящие бочки и другие круглые предметы скатывали с холмов и пригорков.

Все эти ритуальные действия должны были побудить солнце светить ярче, дать больше тепла для отличного урожая. Рядом с кострами часто устанавливали ритуальное деревце и называли его купало. Дерево украшают и говорят: “Вот стоит купало”. Ну если рядом нет растущего, то срубают где-нибудь и втыкают рядом с костром. Срубали “мужское” дерево — дуб, клен. Вот береза — женщина. Купальское дерево украшали — с поля жито рвали, колосья брали, да плели, да скручивали венки и вешали на дерево, обкручивали дерево колосьями. Танцевали все — возьмутся за руки и танцуют и женщины, и дети. Кончится праздник, дерево остается стоять, а венки в огонь бросали. Итак, праздник Ивана Купалы содержит остатки поклонения солнцу. С ним также был связан обычай наблюдать на рассвете после купальской ночи, как солнце “играет”, “купается”, “красуется”, “радуется”, т.е. как бы пляшет, гуляет по небу, переливается разными цветами. На Орловщине, например, перед восходом солнца сажали парня и женщину верхом на два колеса, и они должны были изображать жениха и невесту.

Затем разыгрывался полный свадебный обряд — от сватовства до венчания. Когда же солнце всходило, бабы скидывали сарафаны, распускали волосы и в одних сорочках бегали по деревне, преследуемые парнями. У тех, кто не снял одежду, разрывали вороты рубах или сдергивали пояса. Девушки в это время свистели, плясали и пели. Другая важная часть обряда праздника Купалы была связана с водой. В эту ночь девушки и парни “играли в воду”: обливали друг друга, и при этом считалось, какую девушку парню удастся облить водой, та и выйдет за него замуж. Принято также было делать куклу, которую в некоторых местах называли Купалой, а в некоторых — Костромой. Эту куклу с пением и плясками несли к реке и топили. Для того чтобы уничтожить нечистую силу, которая получает большую свободу в эту ночь, на купальском костре сжигали чучело ведьмы, изготовленное из тряпок и соломы, или символы ведьмы, например, конский череп или кости животных. Кое-где такое чучело называли Бабой-ягой.

Бабу-ягу делали на палке, чтобы дети убегали и к огню не подходили. Чтобы нечистая сила не проникла в дом, в дверные и оконные косяки, под порог и под крышу втыкали жгучие и колючие растения — крапиву, ветки шиповника и ежевики. На Ивана Купалу обязательно собирали цветы и травы, веря, что в эту ночь они обладают особыми лечебными и чудодейственными свойствами. Растения собирали до восхода солнца, причем обязательно нечетное количество, свивали из них венки, которые затем хранили в доме и использовали для лечения болезней. Наиболее раннее описание сбора трав днем перед Рождеством Иоанна Крестителя есть в послании игумена одного из псковских монастырей князю Дмитрию Владимировичу Ростовскому в 1505 году. В нем говорится, что женщины — “жены-чаровницы” в эту ночь в полях, лугах и дубравах собирают травы и корни, произнося заговоры — “с приговоры сотонинскими” “на пагубу человекам и скотам”. В эту ночь магические свойства приобретал, например, подорожник, который следовало сорвать зубами.

Девушки клали листочки подорожника под подушку и загадывали о женихе, веря, что суженый непременно приснится. Повсеместно существовало поверье о том, что в купальскую ночь — единственную ночь в году — цветет папоротник и что сорвавший этот цветок получает способность понимать язык животных или отыскивать клады. Желающий сорвать цветок папоротника должен пойти в лес незадолго до полуночи, очертить вокруг себя руками круг, спасающий от нечистой силы, сесть внутри этого круга и не трогаться с места, как бы ни пугала и как бы ни выманивала его нечисть. Сорвав распустившийся в полночь цветок, смельчак должен не оглядываясь уйти из леса, иначе нечистая сила не только отнимет цветок, но и разорвет его самого. Впрочем, верили и в то, что человек может заполучить цветок папоротника, сам не зная этого. В купальскую ночь допускались всякие вольности в поведении, в частности в отношениях между мужчинами и женщинами.

Вот что писал псковский игумен: “Когда приходит великий праздник день Рождества Иоанна Предтечи, и тогда во святую ту нощь мало не весь град взмятется и взбесится … стучат бубны и глас сопелей и гудят струны, женам же и девам плескание и плясание … всескверные песни, бесовские угодия свершаются, и хребтам их вихляние, и ногам их скакание и топтание, тут есть мужам и отрокам великое прельщение и падение, то есть на женское и девическое шатание блудное воззрение, такоже и женам замужним беззаконное осквернение и девам растление”. Даже в 20 веке подобные гуляния не были редкостью. Парни гуляли всю ночь по селу, забрасывали куда ни попадя возы и лодки, затягивали на крыши домов жерди и бревна, затыкали печные трубы бочками или ветошью, загромождали улицу разным старьем, выводили коров из хлева и привязывали их к дверям дома. Чаще всего молодые люди “бесчинствовали” таким образом во дворах нравившихся им девушек, и такое поведение считалось своеобразной формой ухаживания.

В Древней Руси верили не только в высших и низших богов — крестьяне наделяли сверхъестественными свойствами всю природу: землю, воду, воздух, растения, камни, огонь. Языческая вера, заставлявшая человека относиться ко всему в природе как к живым существам, породила особые представления о душе — отдельной от физической оболочки невидимой сущности, которая обеспечивает жизнь и которой обладает не только человек, но и все элементы природы. Земле, камням, деревьям, огню, водным источникам поклонялись еще в 15—16 веках. Об этом свидетельствуют гневные обличения служителей церкви: “А другие к колодцам приходят и в воду мечут, Велеару жертву принося. А другие огню и камням, и рекам, и источникам, и берегиням, и в дрова. Не только прежде, в язычестве, но многие и ныне это творят”. В грамоте митрополита Макария (1534 год) говорилось: “Многие христиане молятся по скверным своим мольбищам деревьям и камням” и предписывалось “в селах и в лесах те скверные мольбища, каменья и деревья везде разорять и истреблять и огнем жечь”.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Мифические существа древних славян

У восточных славян есть немало сказаний о фантастических существах, населявших землю в давние времена, — о великанах, людях с песьими головами, людоедах, морских жителях. Все эти поверья появились на Руси с византийскими и римскими апокрифическими сказаниями, представлявшими собой пересказы сочинений античных писателей об устройстве земли. Наиболее известные из них — это “Александрия” (легенды о жизни Александра Македонского), книга Еноха, рассказывающая о происхождении великанов от браков ангелов с земными женщинами, а также “Козмография” — книга о географии Земли и населяющих ее народах.

В легендах о великанах сохранились славянские представления о смене мифологического времени историческим, то есть временем современных людей. Великаны были первыми людьми на земле, они насыпали высокие валы и курганы в украинских степях. Они были столь высокого роста, что лес для них был как трава для нас. Разные мелочи они могли передавать друг другу через горы. Однако великаны не соблюдали Божьих заповедей, жили развратно и проливали кровь, воду. И Бог истребил их, устроив потоп, в котором – погибли все великаны. А после потопа возникли современные люди.

По другой версии легенды, современные люди “зародились”, когда на свете еще жили великаны. Однажды великан увидел человека, волами пахавшего землю. Он положил его вместе с упряжкой себе на ладонь и понес показать отцу:

— Смотри, отец, каких я нашел червячков!

Отец взглянул и сказал:

— Нет, сынок, это не червячки, это такие люди после нас будут.

Легенда добавляет, что когда переведется род современных людей (то есть после Страшного суда), то появятся такие маленькие люди, что они смогут молотить зерно в наших печах, причем в каждой печи будет помещаться по двенадцать работников. Великаны будто бы основали несколько селений в Белоруссии. В преданиях с великанами иногда отождествляются воинственные иноземцы. В частности, украинцы представляли себе великанами шведов. Поверья о людях с песьими головами — песиголовцах — сохранились преимущественно на Украине. Источником подобных легенд могли послужить и греческие пересказы гомеровской “Одиссей”, пришедшие в культуру восточных славян в отрывках вместе с апокрифическими сказаниями.

Было время, рассказывает легенда, когда на свете не было смерти, но жили одноглазые песиголовцы. Они ловили людей, откармливали их, как поросят, а потом резали на сало. Люди стали просить Бога, чтобы тот защитил их от песиголовцев. Бог послал Смерть с косой, и она уничтожила их всех. Впрочем, кое-где утверждают, что на краю света есть земля, где песиголовцы сохранились. Украинцы еще в 19 веке считали, что песиголовцы живут в Турции, за Дунаем, что у них одна нога, одна голова и один глаз. Они могут передвигаться только по двое, сцепившись друг с другом, но бегают так быстро, что от них трудно спастись.

Чаще всего легенду рассказывают о солдате, который, попав в плен к песиголовцам, был у них в услужении и готовил для них еду из полозов и гадюк. Самому же ему запретили есть эту пищу, сказав, что он от нее умрет. Однажды солдат решил: “Пусть лучше умру, чем так мучиться”, и съел кусочек змеиного мяса. Но он не умер, а стал понимать язык трав и узнал у них, какая дорога ведет к дому. Храбрец сумел убежать от песиголовцев и вернуться в свое село, где он стал знаменитым лекарем, поскольку каждая трава ему поведала, от какой болезни она помогает.

Есть у восточных славян и легенды о мифическом нечестивом народе Гоге и Магоге, которых замуровал в горе Александр Македонский за то, что они отличались дикостью и жестокостью и питались человеческим мясом. Рассказы о морских людях, полулюдях-полурыбах, известны многим европейским и азиатским народам. Народная мифология называет их фараонами, сиренами или мелюзинами. В сказаниях о морских людях очевидно влияние древнегреческого мифа о сиренах. Считается, что морские женщины наделены необычайной красотой и прекрасным голосом. Они подплывают к кораблям и поют чудесные песни. Если не отогнать их от корабля, то они усыпят своим пением всех моряков и перевернут корабль. Морским людям приписывается сочинение всех на земле песен и сказок: по субботам они выплывают на поверхность моря и начинают петь и рассказывать. Моряки запоминают их и разносят по городам и селам.

На Украине морских людей звали мелюзинами. Это название пришло в народную культуру из романа о любви волшебницы Мелюзины и графа Раймонда, появившегося во Франции в 1389 году и затем переизданного в Чехии, Польше и Германии. Там из уст в уста ходили многочисленные пересказы трогательной истории, которые позднее стали известны и на Украине. Мелюзина сделала Раймонда богатым, подарила замки и родила ему десять сыновей. Брат Раймонда из зависти оклеветал Мелюзину, обвинив ее в неверности мужу. Раймонд в ярости бросился на берег моря, где в тот час купалась Мелюзина, и хотел убить ее. Она с жалобным криком скрылась в волнах, а с ней ушло от Раймонда счастье и все богатство. Восточные славяне пересказывали и легенды из средневековых рукописных сборников о походе Александра Македонского в Индию.

В этих легендах рассказывалось о счастливом и беззаботном житье индийских мудрецов браминов (или брахманов) на блаженных Макарийских островах, которые находятся там, где заходит солнце. Эти книжные легенды в устных пересказах превратились в сказания о блаженных людях рахманах, что живут под землей. Эти люди не имеют исчисления времени, поэтому сами не могут высчитать, когда нужно справлять Пасху. Чтобы рахманы знали, что уже наступила Пасха, скорлупу пасхальных яиц принято бросать в текучую воду — когда вода доносит скорлупки до мест, где живут рахманы, те понимают, что наступила Пасха, и справляют ее. Скорлупки приплывают к рахманам через три с половиной неделя после православной Пасхи — в среду. Этот день в народе называется рахманской Пасхой. По другим представлениям, рахманы — наполовину люди, наполовину рыбы и живут в воде.

Народные представления о рахманах складывались и под влиянием древнерусских рукописных сказаний 15—17 веков. В Беловодье, расположенном на море, на блаженных островах, “Беловодском царстве” или “Рахманском царстве”, живут святые люди, и если попасть туда, то можно самому стать святым и живым взойти на небо. Существует немало рассказов о том, как путешественники видели эти земли со своих кораблей, но приблизиться к ним не могли. В землях рахманов царит вечное лето, поэтому там “всякий овощ никогда не оскудевает” — одни растения цветут, на других зреют плоды, а с третьих собирают урожай.

Вот как рассказывается о блаженной стране в повести 16—17 веков “Хождение Зосимы к рахманам”. Преподобный Зосима сорок дней соблюдал глубокий пост и просил Бога, чтобы тот показал ему страну блаженных. Бог выполнил просьбу преподобного. Верблюд перенес его через пустыню, а ветер принес к реке, за которой жили блаженные рахманы. Зосима переправился через реку, ухватившись за ветку большого дерева, которая свешивалась над водой. Преподобный пробыл у рахманов семь дней и узнал, что эти люди питаются плодами земли и пьют сладкую воду, вытекающую из-под корней одного дерева. У них нет ни железных орудий, ни домов, ни огня, ни золота, ни одежды. Они спят в пещерах на земле, застилая ее листьями. Ангелы рассказывают рахманам о праведных и грешных людях на земле, а также сообщают, сколько лет жизни назначено каждому человеку.

Рахманы молятся за людей, потому что происходят из одного с ними рода. Во время поста рахманы вместо плодов едят манну, падающую с неба. Рахманы живут от ста до трехсот шестидесяти лет, они знают час своей кончины и умирают без болезней и страха. Вера в существование “блаженных” земель была столь сильна, что в 17 веке на поиски “праведных” земель “Беловодского царства” отправлялись целыми деревнями. Так, в 1648 году сибирские крестьяне решили спуститься вниз по Оби, чтобы найти землю, где живет “Солнцева мать”. Рассказывали на Руси и о далеком царстве Лукоморье, жители которого умирают на зиму и воскресают весной.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Славянская богиня Мокошь

Мокошь — языческое божество, чей культ уходит корнями еще в праславянскую эпоху, единственный женский образ в древнерусской мифологии. Она — повелительница темноты, нижней части мироздания, а ее имя наводит на мысль о мокроте, влаге, воде. Мокошь покровительствовала всем женским занятиям, в особенности прядению. И почитали её преимущественно женщины. Из дней недели Мокоши была посвящена пятница. И в этот день в деревнях не пряли и не стирали — из почтения к богине. Во многих местностях такой запрет сохранялся вплоть до начала 20 века. Мокошь — единственное божество пантеона князя Владимира, чей культ реально существовал в русской народной культуре еще в течение веков после принятия христианства. Ее образ, пусть и в измененном виде, сохраняется в современной северо русской мифологии.

В старину на Руси Мокоши поклонялись на тайных женских собраниях, которые вели посвященные жрицы. Об этом рассказывает рукопись 14 века: “…Мокоши не явно молятся, да … призывая идоломолиц баб, то же творят не токмо худые люди, но и богатых мужей жены”. О почитании Мокоши свидетельствуют вопросы, которые священник задавал на исповеди каждой женщине еще в 16 веке: не творила ли она “с бабами богомерзкие блуды … не молилась ли вилам и Мокоши?” или: “Не ходила ли к Мокоши?” Мокошь, изначально, по-видимому, являвшаяся божеством плодородия, представлялась христианским священникам воплощением всего темного, телесного, низменного. В древнерусских рукописях почитание богини приравнивается к блудодейству: “И Мокошь чтут и ручной блуд, весьма почитают”. Представление о Мокоши как о воплощении необузданной сексуальности сохранилось в русском языке. В подмосковных говорах словом мокосья называли гулящую женщину.

С утверждением христианского мировоззрения Мокошь, как и другие языческие боги стала восприниматься как демоническое существо. На русском Севере такую демоницу называли Мокоша (Мокуша) и представляли в виде женщины с большой головой и длинными руками, которая приходит в дом и прядет пряжу, если хозяйка оставила ее без молитвы. Ни в коем случае нельзя было оставлять на ночь в избе недопряденную кудель — “а то Мокоша спрядет”. А если пряхи дремлют, а веретено вертится, значит, “за них Мокоша прядет”. Особенно Мокошу боялись во время Великого поста. При стрижке овец клочок шерсти клали в жертву Мокоше, а если овцы начинали линять в неурочное время, считалось, что это “Мокоша стрижет овец”. Слово мокоша в ярославских говорах обозначало привидение, а словами мокош, мокуш в некоторых современных деревнях называют нечистую силу.

После утверждения христианства многие функции языческой Мокоши приняла на себя св. Параскева. Об этом свидетельствует любопытный случай, произошедший в Пскове в 1540 году. В город привезли новое изображение Параскевы Пятницы, но не икону, а деревянную резную скульптуру. Увидев ее, народ пришел в “великое смятение”, поскольку счел это за призыв к “болванному поклонению” (т.е. поклонению языческому идолу). Митрополит вынужден был успокоить людей специальным разъяснением. Поскольку все запреты на женские работы, прежде связанные с Мокошью, а потом “доставшиеся в наследство” св. Параскеве, приходились на пятницу, то эту святую в народе так и стали называть Параскевой Пятницей, а ее образ приобрел отчетливые черты языческого божества. В деревнях часто рассказывают предания о том, как Пятница наказывает женщин, нарушающих в этот день запреты на какую-либо работу, чаще всего запрет белить печь, расчесывать волосы, а особенно — прясть.

Связь языческой Мокоши с водой, влагой также была перенесена на Параскеву Пятницу и нашла отражение в некоторых поздних обрядах, например, в обычае бросать в колодец пряжу в качестве жертвы Пятнице. И, конечно, напоминанием о древних жертвах богине является обычай кормления Пятницы, существовавший на Украине еще в конце 19 века. В ночь с четверга на пятницу хозяйки застилали стол чистой скатертью, клали на него хлеб-соль, ставили немного каши в горшке, покрытом миской, клали ложку и ждали, что Пятница придет ночью ужинать. Накануне дня св. Параскевы эта пища заменялась более праздничной — разведенным медом.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Перун в представлении славян

Верховным божеством славян до крещения был Перун, бог грома и молнии. Перун возглавляет список Владимировых богов, и именно его идол (единственный из всех) подробно описан Нестором-летописцем. Славяне, пишет, например, Прокопий Кессарийский (VI век), “считают, что один из богов — создатель молнии — … есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных”. Слова “единый владыка всего” означают, что культы отдельных, не связанных между собой богов к этому времени уже начали складываться в общеславянскую религиозную систему, и центром ее становился Перун, который обитает на небе и повелевает небесным огнем. Оружие Перуна — камень или каменные стрелы, он мечет их с неба на землю, отчего образуется гроза. В Полесье верили, что молния — это каменная стрела, пущенная на землю. Таким камнем считают белемнит или просто любой узкий продолговатый камень.

Из дней недели Перуну был посвящен четверг (у славян четверг так и назывался “Перунов день”), из животных — конь, а из деревьев — дуб. В частности, в одной древнерусской грамоте говорится о Перуновом дубе. Он — воинственный бог и был покровителем древнерусской княжеской дружины. Лаврентьевская летопись за 971 год свидетельствует, что русские воины, заключая договор с Византией, “по русскому закону клялись оружием своим и Перуном богом своим”. Идол Перуна в Киеве стоял на холме еще во времена князя Игоря. В летописи 945: “На следующий день призвал Игорь послов и пришел на холм, где стоял Перун, положил оружие свое и щиты, и золото…” А в Новгороде идол Перуна установил дядя князя Владимира Добрыня, причем не просто над рекой, а в специальном святилище, названном Перынь, существование которого подтверждается современными археологическими раскопками. Оно представляло собой круглую площадку, в центре которой возвышался идол, а по краям горели восемь костров.

После принятия христианства культ Перуна, верховного языческого божества, подвергся наиболее яростному и сокрушительному искоренению. Как гласит летопись, в 988 году воспринявший крещение князь Владимир повелел привязать Перуна к конским хвостам и скинуть с горы по Боричевскому спуску “на Ручаи”. Новгородцы, приняв крещение, под руководством епископа Иоакима разорили святилище Перынь, а идол божества разрубили на части, протащили по грязи и скинули в Волхов. Один новгородец, увидев, что идол волной прибило к берегу, отпихнул его шестом, приговаривая: “Ты, Перунище, досыта ел и пил, а нынче плыви прочь!” Перун, как и другие языческие боги, был причислен к разряду бесов. В Киеве на холме, где стоял идол Перуна, князь Владимир поставил церковь святого Василия (поскольку при крещении он получил христианское имя Василий), на месте новгородской Перыни был воздвигнут Перынский скит с церковью Рождества Богородицы.

Но память о Перуне народ хранил вплоть до 17 века. Вот что рассказывает иностранный путешественник Адам Олеарий, посетивший Россию в 1654 году: “Новгородцы, когда были еще язычниками, имели идола, называвшегося Перуном, т.е. богом огня, ибо русские огонь называют “перун”. И на том месте, где стоял этот их идол, построен монастырь, удержавший имя идола и названный Перунским монастырем. Божество это имело вид человека с кремнем в руке, похожим на громовую стрелу (молнию) или луч. В знак поклонения этому божеству содержали неугасимый ни днем, ни ночью огонь, раскладываемый из дубового леса. И если служитель при этом огне по нерадению допускал огонь потухнуть, то наказывался смертью”. С течением времени функция громовержца в народной культуре была перенесена на Илью – пророка, и он стал по существу христианским заместителем Перуна.

У восточных славян и в 20 веке сохранялось убеждение, что гроза происходит от того, что Илья – пророк ездит по небу на огненной колеснице (поэтому мы слышим гром) и мечет на землю громовые стрелы — молнии. Вот, к примеру, современная запись, сделанная в Архангельской области: Илья-пророк — какой-то божественный, видимо… Который грозу приносит. Гром и молнию. Когда гроза сильная, говорят: “А, Илья-пророк катится, на тройке едет”. От Перуна Илья-пророк унаследовал и такой любопытный мифологический мотив: в народе верят, что во время грозы Илья своими стрелами убивает нечистую силу, которая, дрожа от страха, стремится спрятаться где попало — под деревом, под лошадиным брюхом и даже у человека под одеждой. Белорусы до сих пор говорят: “ударит перун, так это Илья не чистика бьет”.

А вот что рассказывают в украинских Карпатах. Гром бьет в то дерене, под которым черт прячется. Мама моя рассказывала: пасла она корову и там увидела, что черт из-под корней пихты вылез — как хлопчик невеликим, в красной сорочке, штанишки краевые на нем и шапочка красная. Вылез он из-под корней и на вершину влезает, а с вершины — снова к корням. Вдруг ударил сильный гром, молния такая большая, хлопчик запищал, и его убило, а пихту с корнем вырвало. Так мама сказала, что от этого черта лишь крови немного осталось, от того Сатаны. Как молния его убьет, так остается черная кровь.

Так же считают и в Полесье. Говорят, что пожар от молнии нельзя потушить. Мне это покойная мать говорила. Раньше у нас стояла груша во дворе. Да такой был гром, стрела такая огненная покрутилась над окном да и ударила в грушу. Гром убивает нечистого. Он прячется под грушей, под вербой, под дубом. Да, говорят, и под человеком прячется, а гром бьет нечистую силу. Да такой был гром, да так ударил, что расколол грушу. Стрела такая огненная. Надо креститься и читать “Отче наш”, как гремит, иначе нечистая сила введет в бедствие.

А вот и народная сказка, где говорится о том, как Илья спорил с чертом:

— Я тебя убью, — говорит Илья.
— Как же ты меня убьешь? Я ведь спрячусь под человека! — отвечает нечистый.
— А я убью человека и тебя убью! — говорит Илья.
— А я спрячусь под коня!
— Тогда я и коня убью — и тебя убью.
— А я под корову спрячусь.
— Я и корову убью — и тебя убью.
— А я под дерево спрячусь!
— А я дерево разобью — и тебя убью!
— Ну, тогда я спрячусь в воду, под корч – заявил нечистый,
— Там тебе место, там и находись! — ответил Илья.

Однако в некоторых местностях эту сказку рассказывают так, что вместо Ильи там действует сам Перун, а угрожает он не черту, а Змею. Таковы белорусские сказки “Перун и Сатана”, “Перун бьет чертей”, “Гром с Перуном”. Белорусы считают, что летом чертей меньше, чем зимой — “их бы не столько было, если б не бил Перун. А то они за зиму наплодятся, а летом Перун поубивает”. Стремясь восстановить древние поверья о Перуне, некоторые ученые пришли к выводу, что сказочный спор Ильи (или Бога) с чертом — не что иное, как позднее переосмысление древнего славянского мифа о борьбе громовержца Перуна с каким-то могучим противником. Они полагают, что этот сюжет и был центральным мифом славянского язычества.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены