Здравствуй, Дорогой читатель!

Рады приветствовать Вас на страничках нашего блога!

Блог постоянно развивается и наполняется новыми и интересными материалами, среди которых статьи известных Самарских краеведов и присланные нашими читателями.

На сегодняшний день мы достигли:

- сотрудничества с музеем, оказываем помощь в поиске перспективных мест для проведения археологических раскопок;

- проводим сбор и классификацию былин и легенд Волжского края.

А САМОЕ ГЛАВНОЕ!

Мы оплачиваем информацию о местах в сельской местности, изобилующих находками старинных монет. Возможно это будет распаханное поле или опустевшая деревня, дубовая роща или ваш собственный огород.

Условия оплаты:

Мы платим за достоверную информацию от 1000 рублей, т.е. конечная сумма оговаривается отдельно с каждым человеком и будет зависеть от ряда факторов – условия поиска (чистое поле, огород, или заброшенный хутор), металл из которого изготовлены найденные монеты, а так же количество уже найденных вами или кем то еще монет. Вы сами наверное понимаете, что за “кота в мешке” никто платить не будет! Вы показываете место и после проверки этого места нашим металлоискателем и естественно подтверждения вашей информации, Вы сразу же получаете деньги на руки!

Так же мы оказываем помощь в поиске фамильных кладов на договорных условиях. Выезжаем в Самарскую, Оренбургскую, Ульяновскую и Саратовскую область.

Со всеми вопросами и предложениями обращайтесь:

на email: sam-kraeved@yandex.ru

Легенды, былины или просто интересные рассказы об истории Волжского края присылайте на:

на email: legends-klad@yandex.ru

Самые интересные будут опубликованы на нашем сайте!

Опубликовано в Новости | 1 комментарий

Жизнь и творчество Владимира Владимировича Маяковского

Владимир Владимирович Маяковский родился 19 июля 1893 года в Грузии, в селе Багдади (теперь Маяковски). Отец Маяковского, Владимир Константинович, служил в Багдади лесничим. В 1902 году В. Маяковский поступил в гимназию города Кутаиси и вскоре оказался свидетелем и даже участником революционных событий 1905 года. В 1906 году внезапно умер отец Маяковского. Мать переехала с детьми в Москву. В 1908 году Маяковский вступил в ряды партии большевиков. “Вступил в партию РСДРП (большевиков). Держал экзамен в торгово-промышленном подрайоне. Выдержал. Пропагандист. Пошел к булочникам, потом к сапожникам и, наконец, к типографщикам… Звался “товарищем Константином” (автобиография).

В том же, 1908 году Маяковского арестовали на квартире рабочего Трифонова, где полицейские обнаружили подпольную типографию Московского комитета большевиков. Юношу отпустили до суда, но установили за ним полицейский надзор. В июле 1909 года из женской тюрьмы в Москве бежала группа женщин-политкаторжанок. Побег удался, но организаторы его были арестованы. Арестовали и Маяковского на квартире у одного из организаторов побега. Юноша был заключен в одиночную камеру Бутырской тюрьмы, где просидел пять месяцев, ожидая суда. Судя по документам, ему угрожала “высылка под гласный надзор полиции в Нарымский край сроком на три года”. Но, его освободили по “малолетству” (Маяковскому было 16 лет).

Ко времени освобождения из тюрьмы у Маяковского возникло горячее желание работать в области искусства. “Хочу делать социалистическое искусство”, — заявил он тогда одному из товарищей по партии. Маяковский поступает в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (1911). “Я прервал партийную работу. Я сел учиться”, — вспоминал поэт. В школе живописи он сошелся с группой молодых художников и поэтов, которые провозгласили себя творцами нового искусства, искусства будущего. Отсюда и название — футуристы (от латинского слова futurum — “будущее”).

На самом же деле новаторство футуристов было мнимым. Они сводили поэтическое творчество к игре, к изобретению новых слов, к комбинациям звуковых сочетаний. Естественно, что многие их произведения были лишенными какого бы то ни было смысла, и больше были похожи на словесные фокусы и загадки, чем на поэзию. В эту компанию футуристов и вошел юноша Маяковский. Не разобравшись на первых порах в сущности футуризма Маяковский стал писать стихи в духе футуристов. Примером могут служить его некоторые ранние стихотворения. Однако скоро в произведениях Маяковского появилось то, чего не было в стихах футуристов, а именно социальное содержание.

Маяковский рисует города, в котором нет радости и счастья. Тяжел и мрачен городской пейзаж: “кривые площади”, “выжженный квартал”, “веревки грязных дорог”, “царство базаров”. По городу тащатся “усталые трамваи”. Ветер “хмур и плачевен”, закатное солнце кажется поэту “вытекающим глазом”, ночью над городом висит “дряблая луна”, а по городу мелькают “тягостные фраки”. В 1915 году Маяковский создал свое самое значительное произведение предоктябрьских лет — поэму “Облако в штанах”. В предисловии ко второму изданию поэмы Маяковский так определил ее направлен: “Долой вашу любовь”, “долой ваше искусство”, “долой ваш строй”, “долой вашу религию” — четыре крика четырех частей”.

Великую Октябрьскую революцию Маяковский встретил восторженно. Вопроса, “принимать или не принимать революцию”, для него не было. “Моя революция. Пошел в Смольный. Работал. Все, что приходилось”, — писал поэт в автобиографии. “Ода революции” — так назвал Маяковский одно из стихотворений 1918 года:

Тебе обывательское

— о, будь ты проклята трижды! —

и мое, поэтово

— о, четырежды славься, благословенная!

К первой годовщине Октябрьской революции Маяковский написал пьесу “Мистерия-буфф”. 7, 8 и 9 ноября 1918 года она шла в Петрограде в одном из театров. Подзаголовок пьесы носил название: “Героическое, эпическое и сатирическое изображение нашей эпохи”. Другим произведением Маяковского тех лет была его поэма “150 000 000″ (1920). В ней поэт стремился дать широкую, в духе народного эпоса, картину борьбы молодого Советского государства с силами мирового капитализма. Былинный богатырь Иван, олицетворяющий стопятидеситимиллионный советский народ, вступает в единоборство с Вильсоном, символизирующим силы капитализма. Иван одерживает победу.

В декабре 1918 года матросы, отправлявшиеся на фронт, попросили Маяковского приехать к ним и почитать свои стихи. Специально для этого случая поэт написал стихотворение “Левый марш”:

Пусть,

оскалясь короной,

вздымает британский лев вой.

Коммуне не быть покоренной

Левой!

Левой!

Левой!

Революционно-героическому пафосу стихотворения отвечают новые, неожиданные метафоры: “крепи у мира на горле пролетариата пальцы”, “клячу истории загоним”, “флагами небо оклеивай”. Отличительной особенностью стихотворения является его ораторский характер. Маяковский обращается к слушателям с горячей речью агитатора (“Разворачивайтесь в марше!”, “Эй, синеблузые! Рейте! За океаны!”, “Шаг миллионный печатай!” и т.п.). Отсюда и патетические вопросы: “Глаз ли померкнет орлий?”, “В старое ль станем пялиться?”. Осенью 1919 года Маяковский начал работать в РОСТА (Российское телеграфное агентство). Совместно с художником М. Черемных поэт налаживает выпуск “Окон РОСТА” — больших плакатов, нарисованных от руки, со стихотворными подписями, “Окна РОСТА” вывешивались на улицах Москвы, рассылались в другие города.

Они служили средством политической агитации. За время работы в РОСТА (свыше двух с половиной лет) Маяковский сделал очень много рисунков и тысячи стихотворных подписей к плакатам. Поэт называл их своим “вторым собранием сочинений”. Позже Маяковский издал часть этих рисунков и подписей отдельной книгой под названием “Грозный смех” (1929). В предисловии к ней поэт рассказывал о работе в РОСТА: “Вспоминаю — отдыхов не было. Работали в огромной не топленной, сводящей морозом… мастерской РОСТА. Придя домой, рисовал опять, а в случае особой срочности клал под голову, ложась спать, полено вместо подушки, с тем расчетом, что на полене особенно не заспишься, и, поспав ровно столько, сколько необходимо, вскочишь работать снова…”

Окончилась гражданская война. В 1921 году он опубликовал стихотворение “Последняя страничка гражданской войны”, в котором писал, что народом завоевано “трудиться великое право”. В это время начинается сотрудничество Маяковского в партийной и советской печати, чему он придавал большое принципиальное значение. Особенно активно работал Маяковский в “Комсомольской правде”. Здесь были напечатаны многие его стихотворения о советской молодежи. Маяковский неоднократно ездил за границу, посетил Америку и многие страны Европы. Поэт называл себя “полпредом стиха”. В каждую свою заграничную поездку он с большим успехом выступал перед огромными аудиториями с чтением своих стихов и докладами о советской поэзии. Одна из русских газет, выходивших в Америке, так писала о выступлении Маяковского в Нью-Йорке: “Бурным потоком прибывает революционный пролетариат города Нью-Йорка и его окрестностей в Сентрал Опера Хаус, чтобы посмотреть – послушать певца Октябрьской революции Владимира Маяковского… тысячи искрящихся глаз устремлены на эстраду, заполненную представителями печати, пролетарских организаций. Ждут с затаенным дыханием “богатыря новейшей советской поэзии”.

“Тянет на стихи — ничего не поделаешь — лирик”, — говорил Маяковский о себе в одном из писем. “Я вытомлен лирикой”, — признавался он в поэме “Люблю”. Но поэт всегда страстно выступал против индивидуалистической, замкнутой в “квартирном мирке” поэзии и утверждал лирику большого общественного значения. Маяковский смело расширял границы лирической поэзии. Замечательными образцами лирики Маяковского являются стихотворения “Товарищу Нетте, пароходу и человеку”, “Стихи о советском паспорте”, “Секрет молодости”. В 1926 году, защищая дипломатическую почту, героически погиб от руки убийцы советский дипкурьер Теодор Нетте. Его именем был назван пароход Черноморского флота. Маяковский знал Нетте, встречался с ним в заграничных поездках. Смерть Нетте потрясла его.

Свои переживания Маяковский выразил в стихотворении “Товарищу Нетте, пароходу и человеку” (1926). Пароход “Теодор Нетте” сразу как бы одушевляется, и перед глазами поэта встает облик друга:

Это — он.

Я узнаю его.

В блюдечках-очках спасательных кругов.

— Здравствуй, Нетте!

Отсюда—воспоминания поэта о Нетте. Стихотворение воссоздает образ простого и по внешности совсем “будничного” человека: “пивал чаи”, “смешно потел, стихи уча”, “болтал” о Ромке Якобсоне. Правда, дипкурьер “болтал” ночи напролет, пожалуй, не без умысла: “засыпал к утру” и “пивал чаи”, “глаз кося в печати сургуча”, однако и это не вносит в образ человека, нарисованный поэтом, ничего необычного. В стихотворении начинает звучать высокий романтический пафос (“Мы живем, зажатые железной клятвой”).  Такие люди, как Нетте,-не умирают. Их жизнь и подвиги вдохновляют людей и воплощаются

в пароходы,

в строчки

и в другие долгие

дела.

Встреча с пароходом “Теодор Нетте” и воспоминания о судьбе Нетте – человека проходят сквозь сердце и сознание поэта и вызывают в нем глубокое волнение. Он гордится тем, что идет рядом с такими людьми, как Нетте, “сквозь револьверный лай”. Подвиг его бессмертен:

Мне бы жить и жить,
сквозь годы мчась.
Но в конце хочу —
других желаний нету —
встретить я хочу
мой смертный час
так,
как встретил смерть
товарищ Нетте.

Возвращаясь в 1929 году из заграничной поездки, Маяковский написал “Стихи о советском паспорте”.

И вдруг,как будто ожогом,
рот скривило господину.
Это господин чиновник
берет мою краснокожую паспортину.

Мирное течение событий нарушено, обстановка сразу становится напряженной. Гипербола подчеркивает остроту момента: “берет — как бомбу”. Два мира перед читателем: один олицетворяется “учтивым чиновником”, другой — советским гражданином. Здесь поэт находит новые слова — “молоткастый, серпастый советский паспорт”, за ним стоит страна социализма, он — гражданин Советского Союза:

Читайте,
завидуйте,
я — гражданин
Советского Союза.

Многие стихотворения Маяковского обращены к советской молодежи. “На сотни эстрад бросает меня, на тысячу глаз молодежи”, — писал поэт в стихотворении “Нашему юношеству”. Он постоянно выступал с чтением стихов перед молодежной аудиторией, активно сотрудничал в “Комсомольской правде”. Не надо думать, что лирика Маяковского носила исключительно политический характер и что он избегал касаться других тем. Совсем нет. В этом можно убедиться, обратившись, например, к известному стихотворению “Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви”. Это стихотворение – письмо, разговор поэта с редактором “Комсомольской правды” Тарасом Костровым о своей любви.

В чем сущность любви, что за чувство ревность, как защитить любовь от пошлости? — вот вопросы, вставшие перед Маяковским, которого захватило чувство любви. Он пишет Кострову, что его любовь не легкомысленное, “прохожее” чувство, что он “навек любовью ранен” (“Не поймать меня на дряни, на прохожей паре чувств”). Истинная любовь, утверждает поэт, рождает неутомимую жажду творчества, вдохновенного труда. Она зовет человека к действию, к подвигу, воодушевляет его, делает сильным и счастливым.

Не смоют любовь ни ссоры, ни версты.
Продумана, выверена, проверена.
Подъемля торжественно стих строкоперстый,
клянусь — люблю
неизменно и верно!

(“Люблю”)

Поэт неустанно выступал против проникновения в среду молодежи нравов и привычек Запада. В известном стихотворении “Маруся отравилась” он пошучивал над молодыми, модничающими на заграничный манер. Таков высмеянный в стихотворении электромонтер Ваня, который “в духе парижан себе присвоил званье “электротехник Жан”.

Нет, не те “молодежь”, кто, забившись
в лужайку да в лодку, начинает
под визг и галдеж прополаскивать
водкой глотку.

Нет, не те “молодежь”, кто весной
ночами хорошими, раскривлявшись
модой одеж, подметает
бульвары клешами…

Разве это молодость?
Нет!
Мало быть
восемнадцати лет. Молодые —
это те, кто бойцовым
рядам поределым
скажет
именем всех детей:
“Мы земную жизнь переделаем!”

Шарж, ирония, гипербола, пародия, юмор придавали сатирическим произведениям поэта различные оттенки. “Маяковский улыбается, Маяковский смеется, Маяковский издевается” (1923) — так назвал он один из сборников своих стихов. В 1922 году в “Известиях” было напечатано сатирическое стихотворение Маяковского “Прозаседавшиеся”. В те годы В. И. Ленин не раз говорил о том, что бюрократизм и волокита в государственных учреждениях являются злейшими и опаснейшими врагами Советской власти. Против них и направил Маяковский свое стихотворение. Характернейшая его особенность — утрировка и гиперболизм, т.е. художественное преувеличение изображаемых явлений. Уже в самом названии стихотворения кроется гипербола. А в самом стихотворении рисуется, как бюрократы заседают по двадцать раз в день, решая пустопорожние вопросы, “разрываются” пополам, и уже “людей половины” присутствуют одновременно на двух заседаниях:

Мечтой встречаю рассвет ранний:
“О, хотя бы
еще
одно заседание
относительно искоренения всех заседаний!”

Стихотворение Маяковского “Прозаседавшиеся” было замечено В. И. Лениным. На следующий день после его опубликования В. И. Ленин в своей речи перед участниками съезда сказал: “Вчера я случайно прочитал в “Известиях” стихотворение Маяковского на политическую тему. Я не принадлежу к поклонникам его поэтического таланта, хотя вполне признаю свою некомпетентность в этой области. Но давно я не испытывал такого удовольствия, с точки зрения политической и административной. В своем стихотворении он вдрызг высмеивает заседания и издевается над коммунистами, что они все заседают и перезаседают. Не знаю, как насчет поэзии, а насчет политики ручаюсь, что это совершенно правильно”. Особое место среди сатирических произведений Маяковского занимают пьесы “Клоп” (1928) и “Баня” (1929).

О пьесе “Клоп” сам Маяковский писал: “Клоп” — это театральная вариация основной темы, на которую я писал стихи, поэмы, рисовал плакаты и агитки. Это тема борьбы с мещанином”. Таким мещанином выступает в пьесе “бывший рабочий” Присыпкин, взявший себе “красивое” имя — Пьер Скрипкин. Во второй части пьесы Маяковский переносит зрителя “на десять пятилеток вперед”. Люди коммунистического будущего “оживили” Присыпкина и помещают его в клетку зоологического парка, прикрепив к ней надпись “обывателиус вульгарис”. В пьесе “Баня” Маяковский высмеивает бюрократов, пробравшихся в советские учреждения. “Главный начальник по управлению согласованием (Главначпупс)” Победоносиков и его секретарь Оптимистенко ставят всевозможные преграды рабочим-изобретателям. “Это можно. Увязать и согласовать — это можно. Каждый вопрос можно увязать и согласовать”, — повторяют они. Но вот из будущего является посланница, которая берет с собой всех, кто не жалеет труда.

В 1920 году, на пятидесятилетие В. И. Ленина, Маяковский написал стихотворение “Владимир Ильич”: “Я в Ленине мира веру славлю и веру мою”. В 1923 году Ленин заболел, и Маяковский посвятил ему стихотворение “Мы не верим!”. Смерть Ленина потрясла Маяковского.

Коммунизма
призрак
по Европе рыскал,
уходил
и вновь
маячил в отдаленьи.
По всему по этому
в глуши Симбирска
родился
обыкновенный мальчик
Ленин.

Поэму “Хорошо!” Маяковский написал в 1927 году, к десятой годовщине Октябрьской революции. “Хорошо!” считаю программной вещью”, — говорил Маяковский. В отличие от “Мистерии-буфф” и “150 000 000″, где революция изображалась отвлеченно, в поэме “Хорошо!” Маяковский рисует реальный ход революционных событий. Маяковский выделяет три основных периода в развитии революции. “То громом, то шепотом” прорывается недовольство народа войной и политикой Временного правительства, постепенно охватывая всю страну. Во главе революционных масс становятся большевики. Наступает час решительной схватки: “бабахнула шестидюймовка Авроры”, и вот уже “руки сошлись на горле, холеном горле дворца”. Второй период — годы гражданской войны. “За хлебом! За миром! За волей!” идут рабочие и крестьяне. “Последняя часть — переход к стройке и радостный проход поэта и каждого гражданина Советской республики по улицам Москвы” — такими словами определял сам Маяковский содержание завершающей главы поэмы. “Республика наша строится, дыбится”, — восклицает поэт, заканчивая свое произведение:

Лет до ста
расти
нам
без старости. Год от года
расти нашей бодрости. Славьте,
молот и стих, землю молодости.

Поэма “Хорошо!” — дальнейший этап в творческом развитии Маяковского, одно из ярких свидетельств углубления реализма в его поэзии. В ней много живых, богатых конкретными подробностями картин труда и быта советского народа. Весьма выразительно показан субботник:

Холод большой.
Зима здорова.
Но блузы
прилипли к потненьким. Под блузой коммунисты.
Грузят дрова На трудовом субботнике. Мы не уйдем,
хотя уйти
имеем
все права. В наши вагоны,
на нашем пути,
наши грузим дрова.

Очень ярко изображена сцена взятия Зимнего дворца (путиловец — “папаша”) и нарисованы картины трудностей быта первых лет революции (выдача продуктов и одежды по мандатам, эпидемия тифа, расчистка путей пассажирами поезда и т.п.). Каждого из участников событий Маяковский наделил индивидуальными чертами и яркой речевой характеристикой. Опьяненный властью, Керенский “болтает сорокой радостной”, из его уст извергаются “слова и слова”, которыми он пытается прикрыть сущность Временного правительства. Также лицемерен язык деятелей буржуазных партий — Милюкова и Кусковой.

Язык представителей революционного лагеря отличается твердостью и решимостью:

Кончайте войну!

Довольно!

Будет!

В этом

голодном году

невмоготу,

призывают солдаты, не желающие воевать за интересы буржуазии. “Дрожи, капиталова дворня! Тряситесь, короны, на лбах!” — слышится речь рабочих. “Востри топоры, подымай косы”, — несется призыв из деревень. Благодаря одной фразе, сказанной “окрепшим басом”: “Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время” — перед нами возникает образ решительного и смелого балтийского матроса с острой и меткой речью. В поэме все время звучит голос поэта — человека советской эпохи, живущего всеми радостями и горестями своей страны: “Из нищей нашей земли кричу: — Я землю эту люблю!”, “Я с теми, кто вышел строить…”, “Я планов наших люблю громадье…”

И я,

как весну человечества, рожденную

в трудах и в бою,

пою

мое Отечество, республику мою!

Поэма “Хорошо!” была написана Маяковским в пору его поэтической зрелости. Она поразительна по многообразию средств художественного выражения, по богатству и гибкости языка. Революционный пафос и патетика звучат в тех местах поэмы, где говорится о торжестве социализма, многие страницы поэмы проникнуты задушевным лиризмом; к сатире и гротеску обращается поэт, разоблачая врагов революции. Замечательного сатирического эффекта достигает он, используя для характеристики представителей контрреволюционного лагеря — Милюкова, Кусковой, Керенского — образы, размеры и отдельные строки известных произведений Пушкина (“Евгений Онегин”) и Лермонтова (“Воздушный корабль”).

Стихийность крестьянских восстаний подчеркивается в поэме ритмом частушки. Когда же речь заходит о партии, этот ритм сменяется ритмом марша. При описании взятия Зимнего дворца отрядами рабочих и красногвардейцев маршевый ритм подчеркивает организованность, сплоченность, решимость идущих на приступ. Поэма Маяковского “Хорошо!” является одним из самых ярких произведений социалистического реализма.

Стихи о загранице

С любовью воспевал Маяковский страну социализма. В то же время он непримиримо относился к капиталистическому миру, нравы и быт которого хорошо изучил во время своих поездок в Америку, Францию, Испанию, Германию и другие страны. Результатом этих поездок явились многочисленные стихи Маяковского о загранице.

Вы себе представляете

парижских женщин

С шеей разжемчуженной,

разбриллиантенной рукой…

Бросьте представлять себе:

жизнь

жестче —

У моей парижанки

вид другой

так начинает Маяковский стихотворение “Парижанка”, в котором рисует образ французской труженицы, поставленной в унизительное положение. “…Очень трудно в Париже женщине, если женщина не продается, а служит”, — пишет Маяковский. Две Франции — два Парижа видит читатель в стихах Маяковского. В стихотворении “Версаль” — “красивость — аж дух выматывает!” Но блеск не слепит поэту глаза. Маяковский рисует и неприглядные картины парижской жизни (“Заграничная штучка”, “Красавицы” и др.).

Столь же трезво изображает Маяковский Испанию. “Ты — я думал — райский сад. Ложь подпивших бардов” — так начинает он стихотворение “Испания”, иронизируя над испанской экзотикой. Среди произведений Маяковского о загранице большое место занижают стихи об Америке. В очерках “Мое открытие Америки” (1925) Маяковский цитировал свои собственные строки. “Американцы бывают разные, которые пролетарские, а которые буржуазные”. Эти строки можно поставить эпиграфом ко всем “американским” стихам поэта.

“У советских собственная гордость: на буржуев смотрим свысока”, — заявил поэт в одном из стихотворений об Америке (“Бродвей”). В то же время у Маяковского никогда не было пренебрежения к успехам и достижениям зарубежных стран. Обращаясь к советской молодежи (“Нашему юношеству”), поэт писал:

Смотрите на жизнь

без очков и шор, глазами жадными цапайте все то,

что у вашей земли хорошо и что хорошо на Западе.

“На хорошее и мне не жалко слов” — так начинает поэт свое стихотворение “Бруклинский мост” (1925), рассказывая об одном из выдающихся технических сооружений Америки. Поэт гордится человеческим разумом, создавшим мост через Гудзон. Этот мост — “стальная миля”, “расчет суровый гаек и стали” — вобрал в себя все достижения современной техники. “…Да… Это вещь!” — восклицает поэт. Но и эти впечатления не могут заставить Маяковского забыть о социальных противоречиях, царящих в США:

Здесь

жизнь

была

одним — беззаботная,

другим —

голодный

протяжный вой.

Отсюда

безработные

в Гудзон

кидались вниз головой.

Одним из самых лучших стихотворений Маяковского о загранице является “Блэк энд уайт”. Оно не велико по объему, но богато содержанием. Это — целый рассказ в стихах, рассказ реалистический, полный глубокого драматизма. Начиная с заглавия — “Черное и белое” — здесь каждая строка говорит о непримиримых противоречиях и контрастах капиталистического общества. На первый взгляд Гавана — “рай-страна”, где нарядная главная улица (Прадо) и загородные кварталы богачей (Ведадо) утопают в яркой зелени диковинных растений — бананов, коларио, пальм. Но жизнь в этом “раю” напоминает скорее ад, и только

Дурню покажется,

что и взаправду

бывший рай

в Гаване как раз.

Совсем нет.

В Гаване, какой ее видел Маяковский, хозяйничали американцы, табачные и сахарные короли, а жизнь простого труженика была тяжелая и безрадостна. Об одном из таких тружеников, подметальщике улиц негре Вилли, и рассказывает поэт. Вилли — главный герой его стихотворения. Это вполне конкретный и живой образ. Маяковский рисует и его внешность (“волос у Вилли вылез”, “живот у Вилли влез”) и его характер. “В мозгу у Вилли мало извилин”. Жизнь его бедна и однообразна.

Но та же жизнь подвела Вилли к осознанию несправедливости такого порядка, поставила перед ним мучительный вопрос о социальном и расовом неравенстве и эксплуатации. Вопросы, с которыми негр обратился к “величественнейшему из сахарных королей”, вовсе не простодушны, как это может показаться. Они скорее лукавы и коварны, чем наивны, и касаются, как легко заметить, самых коренных противоречий капитализма: “Почему и сахар, белый, белый, должен делать черный негр?” и т.д. Мистер Брэгг прекрасно понял суть вопросов Вилли и отреагировал на них так, как положено в обществе, где “такой вопрос не проходит даром”, где трудящийся негр бесправен, а белым сахарным и табачным королям все дозволено. И вот итог, обнажающий истинную сущность страны “что надо”:

Цвели

кругом

чудеса ботаники.

Бананы

сплетали

сплошной кров.

Вытер

негр

о белые подштанники

руку,

с носа утершую кровь.

Заключительные строки стихотворения о Коминтерне и Москве придают рассказу о Вилли еще более важный и глубокий смысл. За столкновением Вилли и миллионера Брэгга встает конфликт между миром капитализма и миром социализма. Во время заграничных поездок Маяковский тяжело переносил разлуку с Родиной. Каждый раз его неудержимо тянуло обратно. “Ужасно хочется в Москву”, — писал он из Франции. “Очень скучно”, — телеграфировал из Америки. Тем же чувством пронизаны его стихи:

Я хотел бы

жить

и умереть в Париже,

Если б не было

такой земли —

Москва.

(“Прощанье”)

Каждый раз с огромной радостью возвращался Маяковский на Родину. И недаром поэтическим итогом его заграничных поездок были такие высокопатриотические стихи, прославляющие  Родину, как “Домой” или “Стихи о советском паспорте”. Рядом с Маяковским шли Д. Бедный, Н. Тихонов, Н. Асеев. Друзьями Маяковского были молодые поэты М. Светлов, А. Безыменский, А. Жаров. В стихотворении “Послание пролетарским поэтам” (1926) Маяковский протягивал им руку: “Давайте, товарищи, шагать в ногу” — и утверждал, что ему “единственное надо — чтобы больше поэтов хороших и разных”.

У нас

поэт

событья берет —

опишет вчерашний

гул,

а надо

рваться

в завтра,

вперед,

чтоб брюки

трещали

в шагу!

(“Верлен и Сезан”)

Поэт иронизирует над своим воображаемым собеседником — фининспектором, показывая абсурдность бухгалтерского подхода к поэзии (“издержки в моем производстве”, “распоряжение”, “тариф”, “баланс”, “накладные расходы”, “амортизация”, “проценты и пени” и т.п.). Примитивному отношению к художественному творчеству “гражданина-канцеляриста” Маяковский противопоставляет высокое гражданское понимание поэзии. Он сравнивает рифму с бочкой динамита, со штыком и боевым лозунгом, ищет такие рифмы, “чтоб враз убивали, нацелясь”. “Поэт всегда должник вселенной”, — восклицает Маяковский.

Маяковский” высоко поднимал значение поэзии. Он требовал от поэтов ответственного отношения к своему труду, упорной, напряженной работы над стихом. Борьба за высокое и совершенное мастерство — одна из главных идей “Разговора с фининспектором о поэзии”. Маяковский всегда порицал отношение к поэзии как к легкому занятию. В этом стихотворении он резко осуждает поэта, который, “пользуясь чужими словесами”, “строчку чужую вставит и рад”. Маяковский считал, что поэт должен не жалеть сил для того, чтоб найти нужные рифмы, ритмы, метафоры, “чтоб добыть драгоценное слово из артезианских людских глубин”. Для Маяковского поэзия — радостный, но и настойчивый, сложный труд:

Поэзия —

та же добыча радия. В грамм добыча,

в год труды.

Изводишь

единого слова ради тысячи тонн

словесной руды.

Наиболее полно выражает взгляды Маяковского на задачи и назначение советской поэзии известная поэтическая декларация “Во весь голос” (1930) — вступление к поэме о пятилетке. Поэма не была написана, но вступление к ней является вполне законченным произведением и имеет огромное самостоятельное идейно-художественное значение. Классическая русская поэзия знает ряд таких программных стихотворений, в которых тот или иной поэт высказывает свои взгляды на роль поэзии, на сущность своего творчества (“Памятник” Г. Р. Державина, “Памятник” А. С. Пушкина, “Блажен незлобивый поэт” Н. А. Некрасова и др.). Эту традицию и продолжил Маяковский в стихотворении “Во весь голос”.

И все

поверх зубов вооруженные войска,

что двадцать лет в победах

пролетали,

до самого

последнего листка я отдаю тебе,

планеты пролетарий.

Высоко ценил Маяковский Лермонтова. Он защищал поэта от критиков, высмеивал их попытки объявить его “индивидуалистом” потому-что, что в его поэзии “целые хоры небесных светил и ни слова об электрификации”. В стихотворении “Тамара и Демон” Маяковский использовал образы лермонтовской поэзии. “Мы общей лирики лента”, — пишет он о себе и Лермонтове. Наследуя лучшие традиции классиков, Маяковский вместе с тем выступил как поэт-новатор. Для нового содержания он нашел новые средства художественного выражения. В основе поэзии Маяковского лежит разговорная речь. “Большинство моих вещей построено на разговорной интонации”, — писал Маяковский. Не случайно многим своим стихотворениям он давал названия: “разговор”, “рассказ”, “послание” и т.п. (“Разговор на одесском рейде двух десантных судов…”, “Разговор с фининспектором о поэзии”, “Рассказ литейщика Ивана Козырева…”, “Рассказ рабочего Павла Катушкина…”, “Послание пролетарским поэтам” и т.д.). Чаще всего в произведениях Маяковского слышатся ораторские интонации поэта-трибуна, “агитатора, горлана, главаря”.

Маяковский постоянно боролся против ложного представления, будто существует особый “поэтический язык”, которым только и можно писать стихи. Он резко критиковал тех поэтов, которые писали на условно-поэтическом жаргоне. “Поэты и писатели, вместо того чтобы руководить языком, забрались в такие заоблачные выси, что их и за хвост не вытащишь. Открываешь какой-нибудь журнал — сплошь испещрен стихами: тут и “жемчужные зубки”, и “хитоны”, и “Парфенон”, и “грезы”, и черт его знает, чего тут только нет”, — писал Маяковский. С такой же энергией боролся Маяковский против литературных штампов, избитых, омертвевших, ничего не говорящих выражений. В той же статье он писал: “Во всех газетах до сих пор мелькают привычные, но никому не понятные, ничего не выражающие уже фразы: “проходит красной нитью”, “достигло апогея”, “дошло до кульминационного пункта”, “потерпела фиаско” и т.д. и т.д. до бесконечности”.

Маяковский часто употреблял и неологизмы — слова, созданные им самим. Их особенность в том, что они создавались на основе общеупотребительных русских слов и всегда были ясны по своему смыслу: “Молоткастый, серпастый советский паспорт”, “Я планов наших люблю громадье” и т.п. Как эти, так и другие неологизмы Маяковского имеют цель наиболее выразительно выявить содержание стихотворения, его смысл. Живая разговорная речь современников — основа языка Маяковского. Это определило и особенности ритмического построения его стихов. Маяковский не ограничился ранее существовавшими правилами стихосложения. И хотя значительное количество стихотворений Маяковского написано обычными силлабо-тоническими размерами (“Необычайное приключение…”, “Военно-морская любовь” и др.), все же у него есть много произведений, ритм которых основан только на чередовании ударных слогов. Такой стих называется тоническим. Им пользовались и поэты XVIII—XIX веков (Ломоносов, Пушкин — “Сказка о рыбаке и рыбке”, “Песни западных славян”), но только в творчестве Маяковского этот стих получил широкое применение.
Так, например, поэт пишет:

Гражданин фининспектор!

Простите за беспокойство,

Спасибо…

не тревожьтесь…

я постою…

У меня к вам

дело

деликатного свойства;

о месте

поэта

в рабочем строю..

Здесь каждая строка содержит четыре ударения, а количество безударных слогов меняется. Это — четырех ударный тонический стих. Иногда Маяковский сочетает разно ударные строки с целью выделить или подчеркнуть какие-либо слова. На этом принципе, например, построены две последние строки “Стихов о советском паспорте” (четырех ударная и двух ударная):

Читайте,

завидуйте,

я — гражданин

Советского Союза.

Чтобы подчеркнуть смысл отдельных элементов стиха, Маяковский разбивает стихотворную строку на “ступеньки” и располагает их лесенкой, помогая правильному чтению с необходимыми паузами, без скороговорки:

Время —

начинаю

про Ленина рассказ…

Очень большое значение в произведениях Маяковского имеет рифма. В статье “Как делать стихи?” Маяковский писал: “Без рифмы (понимая рифму широко) стих рассыплется. Рифма возвращает вас к предыдущей строке, заставляет вспомнить ее, заставляет все строки, оформляющие одну мысль, держаться вместе”. Поэт не удовлетворялся старым способом рифмовки, при котором слова рифмовались только в случае совпадения окончаний слов. Маяковский часто рифмует слова, учитывая не только их окончания, но и предшествующие звуки, не только буквальные совпадения слогов, но и созвучия слов. Рифмы Маяковского исключительно разнообразны и выразительны. В поэме “Хорошо!” он рифмует: обняться — нации, деться — красногвардейцы, кронштадтцы — шататься, шар—хороша и т.п.

“Я всегда ставлю самое характерное слово в конце строки и достаю к нему рифму во что бы то ни стало”, — писал поэт. Это означает, что Маяковский рифмует те слова, которые выражают основной смысл произведения. Так, например, призывая подписываться на, заем, Маяковский рифмует именно это главное слово: Поэзия любит в мистику облекаться, говорить о вещах едва касаемо. Я ж открыто агитирую за покупку облигаций государственного выигрышного займа. Часто Маяковский прибегал к составным рифмам (“Лет до ста расти нам без старости”, “Славьте, молот и стих, землю молодости” и т.д.).

Тщательно работал Маяковский и над звуковой стороной стиха. Поэт утверждал, что “не обязательно уснащать стих вычурными аллитерациями”, и если он сам прибегал к аллитерации, то только для того, чтобы сильнее подчеркнуть важные для него слова. Как пример такой аллитерации Маяковский приводил строку: “Где он, бронзы звон или гранита грань?” Благодаря звукам из слова “бронзы” и “звон” теснее связываются между собой. То же происходит и со словами “гранита” и “грань” с помощью звуков гр. Эти звуки подчеркивают главную мысль строфы: в ней речь идет о памятнике, который обычно отливается из бронзы или высекается из гранита.

Таковы основные особенности поэтики Маяковского.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Краткая биография Николая Алексеевича Островского

Николай Алексеевич Островский родился 29 сентября 1904 года в селе Вилия Острожского уезда Волынской губернии. Сын рабочего, он с детских лет изведал всю тяжесть нищенского существования. Всего три года проучился Островский в сельской школе (1910—1913) и вынужден был пойти в пастухи. Продолжить учение в Шепетовке, куда в годы первой мировой войны переехала семья Островского, ему не удалось: по настоянию школьного законоучителя его исключили из школы (1915). Началась жизнь “в людях”. Островский работал в буфете, подручным кочегара, электромонтером. Он много читает. Борец за свободу итальянского народа Гарибальди, вождь восставших рабов Спартак, мужественный и смелый Овод — любимые герои книг, прочитанных подростком. В 1919 году в Шепетовке установилась Советская власть.

Был добровольцем в бригаде Котовского. Несколько позже он сражается в рядах Конной армии Буденного. На фронте Островский был разведчиком. В конце 1920 года после тяжелого ранения Островский был демобилизован. Некоторое время он работал в Киеве, в железнодорожных мастерских, а в 1923 году становится секретарем райкома комсомола в г. Изяславе. Через год его, уже члена партии, избирают секретарем Шепетовского окружного комитета комсомола. Но все больше и больше давало о себе знать полученное на фронте ранение. Двадцати трех лет Островский оказался прикованным к постели. В 1928 году он потерял зрение.

Островский не сдался. Преодолевая физические страдания, он делает все возможное, чтобы быть полезным. “Эгоист погибает раньше всего. Он живет только в себе и для себя. И если исковеркано его “я”, то ему нечем жить. Перед ним ночь эгоизма, обреченности. Но когда человек живет не для себя, когда он растворяется в общественном, то его трудно убить — ведь надо убить все окружающее: всю страну, всю жизнь”, — писал в те дни Николай Островский. С огромными трудностями, по транспаранту — толстой папке с прорезями — он пишет воспоминания — повесть о котовцах (1928). К сожалению, рукопись этого первого произведения Островского была затеряна во время ее пересылки друзьям. В 1930 году были написаны первые главы романа “Как закалялась сталь”. “Я бросился на прорыв железного кольца, которым жизнь меня охватила, — писал Островский. — Я пытаюсь из глубокого тыла перейти на передовые позиции борьбы и труда своего класса.

Неподвижный и слепой, Островский продолжал активно работать и жадно интересоваться всем, что происходило в мире. Он работает агитатором среди молодежи, приходящей к нему на квартиру, выписывает газеты и журналы, слушает радио. Ему постоянно читают вслух. По выражению самого Островского, он прочитал “десять пудов книг”. “Когда я работал по десять часов в сутки, — говорил Островский, — я еще чувствовал свою болезнь, но когда стал работать по восемнадцать часов, — у меня не стало времени для болезни”. В 1933 году роман “Как закалялась сталь” был закончен и в 1934 году напечатан. Он принес писателю известность. Островский получает очень много писем, его часто навещают в Сочи писатели, знатные люди страны (Серафимович, брат и сестра Владимира Ильича Ленина, Валерий Чкалов и другие).  В 1935 году он был награжден орденом Ленина. Ободренный успехом, Островский начинает писать новую книгу — роман “Рожденные бурей”.

Островский обратился к литературному творчеству с определенной целью. Свой замысел Островский и осуществил в романе “Как закалялась сталь”. Он создал книгу о революции и новом герое советской эпохи. В одной из статей писатель так объясняет заглавие своего произведения: “Сталь закаляется при большом огне и сильном охлаждении. Тогда она становится крепкой и ничего не боится”. Замысел предопределил и построение романа. В основу его сюжета положена биография молодого революционера Павла Корчагина. Роман “Как закалялась сталь” написан на материале подлинных событий и биографии его автора. Но это не воспоминания писатели о своей жизни. “Роман мой, — писал Островский, — прежде всего художественное произведение, и в нем я использовал свое право на вымысел. В основу романа положено немало фактического материала. Но назвать эту вещь документом нельзя.

“Как закалялась сталь” — роман не только о Корчагине. Павла окружают товарищи: первый комсомолец Шепетовки, мечтательный и отважный, рыцарски верный дружбе Сережа Брузжак; сирота, воспитанный красноармейцами, пулеметчик Иван Жаркий; немногословная, застенчивая сестра Сережи Брузжака — Валя, героически погибшая в подполье; сдержанная, умеющая подчинять свои чувства долгу Рига Устинович и многие другие. Самое значительное достижение писателя — образ центрального героя романа — Павла Корчагина. Он не только показал героя в действии, ко и глубоко проник в его внутренний мир, правдиво проследил процесс духовного развития, многосторонне раскрыл характер.

Павел Корчагин — любимый герой и близкий друг миллионов читателей. Они полюбили не только благородный духовный облик Корчагина, запомнили не только его портрет, но и его мужественные афоризмы (“Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной”, “Нет в жизни ничего более страшного, как выйти из строя” и др.), и самый склад его речи с присущими ей фронтовыми оборотами (“на линию огня”, “перейду в наступление”, “выйти из строя” и т.п.) — речи, насыщенной политическими терминами (аполитическая позиция”, “митинговать”, “дезорганизатор производства” и т.п.). Детство Корчагина напоминает детство героя горьковской автобиографической трилогии — Алеши Пешкова. В начале романа перед нами Павка-подросток, который еще очень слабо разбирается в окружающем мире.

В 62-й армии, насмерть стоявшей на Волге, “Как закалялась сталь” читали во всех ротах и батальонах. Большое влияние оказал роман “Ка к закалялась сталь” на развитие советской литературы. Достаточно назвать “Повесть о настоящем человеке” Б. Полевого, роман П. Бирюкова “Чайка”, поэму М. Алигер “Зоя”, чтобы убедиться в этом. Работа Островского над созданием типического характера молодого героя, несомненно, помогла и Фадееву при создании образов героев “Молодой гвардии”. “Мне кажется, — писал о Павле Корчагине Фадеев, — что во всей советской литературе нет пока что другого такого же пленительного по чистоте и в то же время такого жизненного образа”. Роман Островского переведен на многие иностранные языки.

После романа “Как закалялась сталь” Островский приступил к работе над романом “Рожденные бурей”. Новое произведение осталось незаконченным, была написана только его первая книга. Роман посвящен революции на Западной Украине в 1918—1919 годах. Действующие лица в нем (как и в книге “Как закалялась сталь”) разделены на два враждующих между собой лагеря: один — это польские помещики и фабриканты (семья Могельницких, офицер Заремба и Др.)” другой — народ, большевики и молодежь (отец и сын Раевские, Андрей Птаха, Олеся и др.). Могелыницкий и Заремба кичатся своими панскими традициями и мнят о себе как о рыцарях. Особенно удался писателю образ молодого рабочего Андрея Птахи. Центральной картиной романа является изображение единоборства Птахи, забаррикадировавшегося в котельной завода, с окружившей его полицией.

Редактор романа “Рожденные бурей” — писатель Виктор Кин (автор известной книги “По ту сторону”, весьма близкой по своему характеру произведениям Н. Островского) назвал эпизод в котельной “блестящей сценой”, которая показывает, что Островский “уверенно владеет сюжетом и умеет создавать интересные сюжетные положения”. Творчество Н. Островского является ярким примером беззаветного служения советского писателя интересам Советского государства и советского народа. Для молодежи его книги — настоящая школа жизни.

22 декабря 1936 года писатель умер.

Опубликовано в Новости | Комментарии выключены

Краткая биография и творчество Михаила Александровича Шолохова

Михаил Александрович Шолохов родился 24 мая 1905 года на Дону, на хуторе Кружилином. Учился он сначала в церковно приходской школе, а затем — до 1918 года — в гимназии. В годы гражданской войны Шолохов жил на Дону, служил в продовольственном отряде. По окончании войны Шолохов работал каменщиком, счетоводом. Литературная деятельность писателя началась в 1923 году. В 1925 году вышла первая его книга — “Донские рассказы”. После выхода в свет первых рассказов Шолохов возвратился на Дон, в родную станицу. “Хотелось написать о народе, среди которого я родился и который я знал”, — вспоминал он. В 1926 году Шолохов начал работать над “Тихим Доном”. Первая книга романа вышла в 1928 году, вторая — в 1929 году, третья — в 1933 году, четвертая — в 1940 году. Уже первые книги “Тихого Дона” сделали имя Шолохова широко известным. В 1932 году Шолохов опубликовал первую книгу нового романа “Поднятая целина”. Для того чтобы написать новое произведение по горячим следам коллективизации, писатель прервал на время работу над “Тихим Доном”.

Серафимович написал к “Донским рассказам” предисловие. Он первый отметил в авторе незаурядный талант, знание жизни, большую изобразительную силу, яркую образность языка. Горький помог писателю напечатать третью книгу “Тихого Дона”. В годы Великой Отечественной войны Шолохов написал ряд очерков и рассказ “Наука ненависти” (1942). В то же время Шолохов приступил к работе над романом о Великой Отечественной войне “Они сражались за Родину”. Отдельные главы были напечатаны в 1943—1944 годах и в послевоенное время. В них изображены тяжелые бои, которые вела Советская Армия летом 1942 года на дальних подступах к Сталинграду. Значительным художественным достижением писателя явился рассказ “Судьба человека”, напечатанный на страницах “Правды” в 1957 году. Рассказ быстро стал известен всему миру. На его основе талантливый советский кинорежиссер и актер С. Бондарчук создал замечательный фильм под тем же названием.

В 1959 году Шолохов закончил вторую книгу “Поднятой целины”, завершив тем самым весь роман в целом. За первую и вторую книги “Поднятой целины” писатель был удостоен в I960 году Ленинской премии. В 1965 году Шолохову была присуждена международная Нобелевская премия. Герои произведений Шолохова — простые люди. Их думы, печали и радости, их стремление к счастью и справедливости неизменно интересуют художника. И наконец, необходимо отметить существенную особенность творческого метода писателя — его неприязнь к какой бы то ни было идеализации действительности. Неуклонно следовать суровой правде жизни, воплощать действительность во всех ее противоречиях, во всей ее сложности и многогранности, во всех ее контрастах, нисколько не сглаживая напряженнейшую остроту конфликтов — таков исходный художественный принцип, которого неизменно придерживается Шолохов.

Эти принципы, с наибольшей полнотой проявившиеся в романе “Тихий Дон”, сказались уже в первой книге писателя — “Донские рассказы”. Нередко даже отцы и дети, родные братья становятся смертельными врагами. В рассказе “Коловерть” старый казак Крамсков и двое его сыновей, ушедших к красным, попадают в плен к белогвардейцам. Их расстреливает младший сын Михаил — белый офицер. В рассказе “Бахчевник” отец — комендант белогвардейского военно-полевого суда, а его сын Федор — красноармеец. Раненного в ногу Федора преследуют белые. Отец обнаруживает его в бахчевнике и собирается расправиться с ним. Тогда младший сын Митя, чтобы спасти брата, убивает отца. В рассказе “Червоточина” комсомолец Степка ненавидит своего отца Якова Алексеевича — кулака. В наказание за то, что якобы по вине Степки пропали быки, Яков Алексеевич и его старший сын зверски убивают комсомольца.

А. М. Горький относил “Тихий Дон” к книгам, которые “дали широкую, правдивую и талантливейшую картину гражданской войны”. В “Тихом Доне” Шолохов прежде всего выступает перед нами как мастер эпического повествования. Широко и свободно развертывает художник огромную историческую панораму бурных драматических событий. “Тихий Дон” охватывает период в десять лет — с 1912 по 1922 год. Действие в романе происходит на западном фронте, в Петербурге и Москве. Но главным местом действия является казачья станица. Но в центре внимания писателя стоят не два основных, противостоящих друг другу классовых лагеря, а выразитель настроений колеблющихся, промежуточных социальных сил — Григорий Мелехов. Жизнь Мелехова, юношеские годы его, история его женитьбы на Наталье, любовь к Аксинье, его участие в революции, а затем в войне гражданской и, наконец, его духовное опустошение — вот что образует сюжетную линию романа. Григорий Мелехов стоит в центре “Тихого Дона” не только в том смысле, что ему уделено больше всего внимания: почти все события в романе либо происходят с самим Мелеховым, либо так или иначе связаны с ним.

Что же представляет собой Григорий Мелехов? Мелехов охарактеризован в романе разносторонне. Юношеские годы его показаны на фоне жизни и быта казачьей станицы. Шолохов ярко живописует патриархальный уклад станицы. Перед читателем отчетливо выступают такие черты казачьего быта, как дух отваги и свободолюбия, высокие понятия о воинской чести и вместе с тем звериная жестокость, темнота, слепая ненависть к пришлым, иногородним. Уже в начальных главах романа, составляющих своеобразный пролог “Тихого Дона”, рисуется дикая и отвратительная сцена расправы с бабушкой Григория, которую казаки заподозрили в колдовстве. Черты темноты и дикости выражены в сцене побоища у мельницы между казаками и приезжими украинскими крестьянами. Характер Григория Мелехова формируется под воздействием противоречивых впечатлений. Казачья станица воспитывает в нем с ранних лет отвагу, прямодушие, смелость, и вместе с тем она внушает ему многие предрассудки, передающиеся от поколения к поколению. Григорий Мелехов умен и по-своему честен. Это человек яркий и крупный, с большими и сложными переживаниями.

По своему социальному положению Григорий Мелехов — крестьянин-середняк. В заключительных сценах романа Шолохов обнажает страшную опустошенность своего героя. Мелехов потерял самого любимого человека — Аксинью. Жизнь утратила в его глазах весь смысл и все значение. Еще раньше, сознавая мучительный трагизм своего положения, он говорит: “От белых отбился, к красным не пристал, так и плаваю, как навоз в проруби…” А теперь, похоронив Аксинью, он сознает, что все кончено. “Он попрощался с нею, твердо веря в то, что расстаются они ненадолго. Ладонями старательно примял на могильном холмике влажную желтую глину и долго стоял на коленях возле могилы, склонив голову, тихо покачиваясь. В образе Григория Мелехова заключено большое типическое обобщение. Тот тупик, в котором он оказался, разумеется, не отражал процессов, происходивших во всем казачестве. Через весь роман рядом с Григорием Мелеховым проходит Аксинья, образ которой нарисован с замечательным мастерством. Мировая литература не знает другого произведения, где бы писатель так проник во внутренний мир крестьянки, простой женщины из народа.

Аксинья — натура сложная и по своему богатая. Судьба Аксиньи тоже трагична. Любовь к Григорию, огромная и всепоглощающая, сосредоточила в себе все самое светлое, что было у нее в ее горестной жизни. Верный спутник и друг Григория, она не только делит с ним все невзгоды, не только испытывает все унижения, всю горечь своего двусмысленного положения, но и становится жертвой роковых ошибок Мелехова. Аксинья разделяет трагическую судьбу самого Григория. Она тоже не смогла найти своего пути в жизни. Ее любовь к Григорию не способна была дать ей подлинное счастье, сделать жизнь осмысленной и значительной. Эта любовь в конце концов и привела Аксинью к гибели. С огромным художественным мастерством Шолохов осветил внутренний мир своих героев. Многообразными средствами искусства переданы их радость и горе, их любовь и их трагедия. В частности, пейзаж становится у писателя действенным средством психологического анализа. Восьмая часть романа открывается великолепной по своей художественной выразительности сценой. После тяжелой и изнурительной болезни к Аксинье возвращаются силы и здоровье.

Очень скоро разыграются в ее жизни трагические события, которые приведут ее к гибели. Но теперь она полна радости и беспричинного ощущения счастья, И вот как воспринимает она картину весны: “Иным, чудесно обновленным и обольстительным, предстал перед нею мир. Блестящими глазами она взволнованно смотрела вокруг, по-детски перебирая складки платья. Повитая туманом даль, затопленные талой водой яблони в саду все казалось ей чудесным. Ей хотелось потрогать почерневший от сирости смородиновый куст, прижаться щекой к ветке яблони, покрытой сизым бархатистым налетом, хотелось перешагнуть через разрушенное прясло и пойти по грязи, бездорожно, туда, где за широким логом сказочно зеленело, сливаясь с туманной далью, озимое поле…” Шолохов сумел здесь с высоким и совершенным искусством передать всю прелесть весны с ее ослепительным светом, красотой и радостью в органическом единстве с настроением Аксиньи.

В той же, восьмой, части есть другая сцена. Аксинья погибла, и Григорий похоронил ее. Он с мучительной ясностью сознает, что для него все кончено. Его постигла полная катастрофа. Чрезвычайно характерно, что похороны Аксиньи тоже происходят при ярком свете летнего утра. Но если в первом отрывке самой картиной природы Шолохов передал ощущение радости, то теперь теми же средствами пейзажной живописи выражены мрачные, скорбные переживания Григория. Наиболее удался Шолохову образ Михаила Кошевого. Почти ровесник Григория Мелехова, коренной казак по происхождению, он вырос вместе с Григорием на хуторе Татарском. Кошевой, однако, пошел совсем другой дорогой. Шолохов прямо противопоставляет Кошевого Мелехову. Григорий говорит, что Кошевой принадлежит к тем людям, которым с самого начала все было ясно и у которых “свои прямые дороги, свои концы”. И говорит он об этом с чувством явной зависти. Кошевой обрисован многогранно. “Тихий Дон” переведен на многие иностранные языки.

В 1932 году Шолохов закончил первую, а в 1959 году — вторую книгу своего романа “Поднятая целина”. Между “Тихим Доном” и “Поднятой целиной” много общего. И там и здесь рассказывается о донском казачестве, в обоих романах писателя интересуют исторические судьбы народных масс в революции. Но есть между этими двумя произведениями и существенные различия. В “Тихом Доне” речь шла о первом этапе революции, о периоде гражданской войны, о том, как донское казачество переходит на сторону Советской власти. В “Поднятой целине” изображен период коллективизации. Если в “Тихом Доне” главным героем был колеблющийся, мятущийся Мелехов, то в “Поднятой целине” в центре произведения стоят люди двух резко противоположных друг другу лагерей. Это нашло свое выражение в самой завязке романа. Действие “Поднятой целины” начинается стремительно: в хутор Гремячий Лог приезжают два человека — белогвардейский офицер, есаул Половцев, и путиловский рабочий, уполномоченный по коллективизации, коммунист Давыдов.

Давыдов и Половцев — противоположные полюсы в том остром и драматическом конфликте, который развивается в Гремячем Логу. Вокруг них группируются и остальные действующие лица. Множество лиц изображает в своем романе Шолохов. Здесь мы видим гремяченских коммунистов Нагульнова и Разметнова, агитатора из агитколонны — комсомольца Ванюшу Найденова, колхозника-бригадира Дубцова, кузнеца Ипполита Шалого, колхозников Демку Ушакова, Любишкина, Кондрата Майданникова. Это те люди, которые с энтузиазмом строят колхозную жизнь. Их работу направляет рабочий-путиловец Давыдов. Им противостоят кулаки: Островнов, Бородин, Лапшинов, Фрол Дамасков, Тимофей Рваный. Ими руководит белый офицер Половцев. “Поднятая целина” характерна обилием массовых сцен. Писатель создает как бы коллективный образ народа. Но в отличие от некоторых книг первых лет революции, когда массы изображались в самом общем, “суммарном” виде, писатель тщательно рисует индивидуальные портреты людей из народа. Любиткин и Шалый, Рыкалин и Аржанов — каждый из них наделен своими, неповторимыми чертами, своей судьбой. Мастерство индивидуальной характеристики у Шолохова высоко оценил А. С. Серафимович.

Он отметил, что писатель умеет “наделить каждого собственными чертами, создать неповторимое лицо и неповторимый внутренний человеческий строй”. Наряду с массовыми сценами, передающими все оттенки настроений крестьянства, Шолохов дал развернутые образы ряда типических представителей крестьянской массы — и бедняков, и середняков. Так, образ Любишкина — яркое свидетельство того, что в сознании самих масс созрела мысль о невозможности жить по-старому, пробудилось стремление к новой жизни. На собрании бедноты Любишкин говорит: “Я сам до колхозного переворота думал Калинину письмо написать, чтобы помогли хлеборобам начинать какую-то новую жизню”. В ряду крестьянских образов романа важное место занимает Кондрат Майданников. Рисуя его, Шолохов вскрывает всю глубину изменений и внутренних процессов, происшедших в казачьей среде за годы революции. “Отец Кондрата, — пишет Шолохов, — в бытность его на действительной военной службе, вместе со своей сотней порол плетью и рубил шашкой бастовавших иваново-вознесенских ткачей, защищая интересы фабрикантов. Умер отец, вырос Кондрат и в 1920 году рубил белополяков и врангелевцев, защищая свою Советскую власть, власть тех же иваново-вознесенских ткачей от нашествия фабрикантов и их наймитов”.

Вторая книга “Поднятой целины” по времени и месту действия, по составу героев, по своему содержанию служит непосредственным продолжением первой книги. Снова перед нами Гремячий Лог, мы опять встречаемся с Давыдовым и Нагульновым, с Разметновым и дедом Щукарем, с Половцевым, Лятьевским и Островновым. Действие происходит в том же, 1930 году: в первой книге события заканчивались в июне месяце, во второй они начинаются в том же июне и завершаются в октябре. Вместе с тем во второй книге появились и новые персонажи, и новые мотивы. В роман введены такие новые лица, как Иван Аржанов, Устин Рыкалин, Варя Харламова, секретарь райкома Нестеренко. В первой книге “Поднятой целины” показано было рождение первых колхозов. Во второй книге развито несколько новых линий повествования. Это, во-первых, история подготовки и провала контрреволюционного мятежа. Уже в первой главе дается резкий, полный внутреннего смысла контраст: могучая и прекрасная в своей плодоносной силе степь, сулящая народу богатый урожай, и приготовления Половцева пробирающихся к дому Островнова — штаб-квартире заговора. Антитеза света и тьмы дана здесь в своем зримом выражении.

Развит, углублен и обогащен образ Давыдова. Писатель оттеняет прежде всего ту мысль, что Давыдов стал для гремяченцев своим — родным и близким человеком. Если в первой книге мы видели всю драматическую сложность взаимоотношений казаков с путиловским рабочим-двадцатипятитысячником, присланным в донские степи, чтобы возглавить борьбу за коллективизацию, если раньше Давыдову приходилось преодолевать и недоверие, и насмешку, и открытое сопротивление, то теперь он ощущает свою кровную, нерасторжимую связь с колхозниками. В VI главе Шолохов рассказывает о приезде Давыдова в полевую бригаду: “…у Давыдова по-хорошему дрогнуло сердце, когда он увидел, как дружно все встали из-за стола, приветствуя его. Он шел широкими шагами, а навстречу ему уже тянулись руки и светились улыбками дочерна сожженные солнцем лица мужчин и матово-смуглые, тронутые легким загаром лица девушек и женщин… Давыдов улыбался, на ходу оглядывал знакомые лица. С ним успели крепко сжиться, его приезду были искренне рады, встречали его, как родного. За какой-то миг все это дошло до сознания Давыдова, острой радостью коснулось его сердца и сделало голос приподнятым и чуть охрипшим”.

Вместе с тем автор проводит своего героя через ряд новых испытаний, которые обнаруживают и некоторые слабости и ошибки Давыдова. Случайная связь с Лушкой — бывшей женой Нагульнова — ставит Давыдова в двусмысленное положение и в какой-то мере подрывает его престиж как руководителя. Немало нравственных усилий потребовалось Давыдову, чтобы порвать с Лушкой. Лирический характер приобретает повествование, когда Шолохов рассказывает о большой настоящей любви Давыдова к Варе Харламовой. Варя Харламова — молодая девушка с чистой душой и пылким сердцем; она полюбила Давыдова со всей силой и непосредственностью своей натуры. Давыдов ясно сознает всю трудность своего положения. Варя намного моложе его, она неопытна и не знает жизни. Может быть, минутное влечение она приняла за любовь и потом весь век будет раскаиваться в своей ошибке. Да и сам он еще в своих чувствах не разобрался. Он твердо знает только одно — обмануть Варю было бы преступлением. Размышления и переживания Давыдова, эпизоды, связанные с Варей, лирически окрашены. По своему стилю они иногда приближаются к песенному ладу. “Каким тебя ветром ко мне несет и на что ты мне нужна, милая девчонушка? И на что я тебе нужен? Сколько молодых парней возле тебя вертится, а ты на меня смотришь, эх ты, слёпушка! Ведь я вдвое тебя старше, израненный, некрасивый, щербатый, а ты ничего не видишь… Нет, не нужна ты мне, Варюха-горюха. Расти без меня, милая”, — думал Давыдов, рассеянно глядя в полыхающее румянцем лицо девушки.

И только тогда, когда до него наконец дошло, что он, таясь от себя, давно любит эту девушку “какой-то новой для него, бывалого человека, чистой и непонятной любовью”, он решает связать свою судьбу с ней. В этой любви Давыдов обретает ту полноту личного счастья, ту чистоту и свежесть чувства, то нравственное удовлетворение, которого он не мог найти во взаимоотношениях с Лушкой. Об эпизодах, посвященных любви Давыдова и Вари, сам Шолохов сказал читателям “Комсомольской правды”: “Работаю одновременно над несколькими главами. Одна мне особенно по душе. Пишу с радостью. Глава эта о преданной и чистой, как родник, любви. Вам, молодым, важно будет прочесть это место в книге. На земле надо жить с хорошей большой любовью”. Эта хорошая и большая любовь освещает новым сильным поэтическим светом последнюю пору жизни Давыдова и сообщает его образу яркую лирическую окраску. Новые черты раскрыты и во взаимоотношениях Давыдова с народом. Вот Давыдов сталкивается с пожилым колхозником — возницей Аржановым. В колхозе тот слывет человеком со странностями, молчаливым и придурковатым. Аржанов рассказывает Давыдову страшную повесть о том, как он расправился с людьми, убившими его отца. Но эпизод с Аржановым производит огромное впечатление не только этой трагической историей.

Аржанов преподает Давыдову урок жизни. Он учит председателя колхоза умению видеть человека во всей его сложности, с его “чудинкой”, с тем неповторимым, что отличает одну личность от другой. “Вот, — говорит Аржанов, — растет вишневое деревцо, на нем много разных веток. Я пришел и срезал одну ветку, чтобы сделать кнутовище, — из вишенника кнутовище надежнее, — росла она, милая, тоже с чудинкой — в сучках, в листьях, в своей красе, а обстругал я ее, эту ветку, и вот она… — Аржанов достал из-под сиденья кнут, показал Давыдову кнутовище. — И вот она! Поглядеть не на что! Так и человек: он без чудинки голый и жалкий, вроде этого кнутовища”. Пристально всматриваться в каждого человека, уметь разбираться в его сложном внутреннем мире — вот в чем смысл поучений Аржанова. Та же мысль выражена в разговорах Давыдова с кузнецом Шалым. И вполне закономерно то, что Шалый открывает глаза Давыдову на положение дел в Гремячем Логу. Он резко порицает Давыдова за политическую беспечность, за близорукость. Он обращает внимание на ту провокационную роль, которую играет Островнов. “Ты свою власть из рук выронил, а Островнов поднял”, — говорит Шалый Давыдову.

Вторая книга “Поднятой целины” — с какой стороны ее ни взять — внесла много нового в роман Шолохова. Но цельность романа от этого нисколько не пострадала. Обе его части крепко связаны единой идеей, сквозной художественной концепцией. “Поднятая целина” — роман особого типа. Действие в романе происходит в затерявшемся в необозримых степных просторах хуторе. В “Поднятой целине” в скупой и лаконичной форме писатель рассказывает о социальных обстоятельствах, сформировавших мировоззрение Давыдова, Разметнова, Нагульнова.  Судьбы героев в “Поднятой целине” переплетены с событиями общественной жизни, неотделимы от них. Искусство социально-психологической характеристики сочетается у Шолохова с искусством эпической композиции. Его художественные полотна отличаются всегда ясным построением, логически стройным, оправданным во всех своих частях, внутренне целостным и гармоничным. Композиция “Поднятой целины” определяется прежде всего большими политическими событиями в развитии всей страны в целом и в жизни гремяченцев в частности. Начало серьезным переменам в Гремячем Логу положено решениями партии о коллективизации.

Действие в романе развивается по двум параллельным сюжетным линиям, связанным с двумя персонажами — Давыдовым и Половцевым. Автор нигде не сталкивает их лицом к лицу, только в одном эпизоде он заставляет Половцева тайком, украдкой подслушивать разговор Давыдова с Островновым. Но обе сюжетные линии тесно сплетены друг с другом. Шолохов — великолепный мастер пейзажной живописи. Описания природы занимают у него важнейшее место и выполняют разнообразные функции. С большим искусством он изображает и зимние метели, и летний зной, и осеннюю непогоду, и радость пробуждающейся весны. С особенной любовью и проникновенностью рисует он свою донскую природу — степь со всеми ее запахами, красками и звуками. Характерная черта шолоховского пейзажа состоит в том, что природа дается им не в тонах грустного, пассивного созерцания, она у него всегда в бурном движении, всегда полна жизненной мощи, олицетворяет собой плодоносное, творческое начало. Своеобразную функцию выполняет пейзаж в “Поднятой целине”. Он выражает собой движение времени, существо тех огромных и благотворных перемен, которые происходили в жизни гремяченцев. В первых главах романа — зимний пейзаж.

Он дается через восприятие Давыдова. Снежная степь, земля, застывшая в холодном оцепенении, — вот что видит Давыдов: “Кругом — не обнять глазом — снежная целина. Сбоку жалко горбятся засыпанные макушки чернобыла и татарника. Лишь со склонов балок суглинистыми глазищами глядит на мир земля…” Дальше через весь роман проходит образ пробуждающейся от зимней спячки земли, ждущей деятельных рук хлебороба, образ поднятой целины. Этот образ пробуждающейся земли раскрывается постепенно. В главе двадцать шестой говорится о начале марта: “Великая благостная тишина стояла в полуденные часы над степью. Над пашнями — солнце, молочно-белый пар, волнующий выщелк раннего жаворонка да манящий клик журавлиной станицы, вонзающейся грудью построенного треугольника в густую синеву безоблачных небес. Над курганами, рожденное теплом, дрожит, струится марево; острое зеленое жало травяного листка, отталкивая прошлогодний отживший стебелек, стремится к солнцу. Высушенное ветром озимое жито словно на цыпочках поднимается, протягивая листки встреч светоносным лучам. Но еще мало живого в степи…” А в заключительной главе — “набухшие влагой пашни, омытые, наклоненные ливнем хлеба”.

Передавая все краски, запахи природы, всю ее прелесть и плодоносную силу жизни, пейзажные сцены вместе с тем заключают в себе глубокую символику. Вот картина природы, которая завершает весь роман: “За Доном бело вспыхивали зарницы… за невидимой кромкой горизонта алым полымем озарялось сразу полнеба, и, будя к жизни засыпающую природу, величавая и буйная, как в жаркую летнюю пору, шла последняя в этом году гроза”. В грозах и бурях идет и побеждает торжествующая жизнь — таков символический смысл этой картины. Шолохов стремится в своих произведениях раскрыть всю многогранность, всю противоречивую сложность бурной революционной эпохи. Он хочет запечатлеть многообразные проявления жизни, переплетение в ней возвышенного и пошлого, трагического и комического. Отсюда характерная особенность шолоховского художественного метода — сочетание драматизма и юмора. Юмористическое начало в произведениях писателя сильно развито. Часто это юмор положений, т.е. художник отмечает комизм в самой ситуации, обычно развитой в своеобразных вставных новеллах. Таков рассказ Христони в “Тихом Доне” (часть II) о том, как студенты вручили казакам из охраны царского дворца портрет Карла Маркса под видом “папаши” и заставили “станишников” выпить за его здоровье. Таков рассказ деда Щукаря из “Поднятой целины” о злополучной покупке им лошади.

Часто у Шолохова комическое непосредственно соседствует с серьезным и даже трагическим. В “Поднятой целине” в сцену нападения Бородина на Давыдова — драматическую по своему существу — включен смешной эпизод с дедом Щукарем, которого изрядно потрепал бородинский пес. Так же и в сцене “бабьего бунта” повествование о смертельной опасности, угрожающей Давыдову, сопровождается комическим рассказом о злоключениях деда Щукаря на сеновале. Большую роль в юморе Шолохова играют и чисто речевые средства. В рапорте Нагульнова об аресте Бородина комический эффект создается сочетанием обиходной речи с канцелярскими оборотами: “При описании имущества у этого кулака он официально произвел нападение на присланного двадцатипятитысячника т. Давыдова и смог его два раза рубануть по голове железной занозой”. Тот же Нагульнов так, по-своему, объясняет особенности английского языка, изучаемого им: “Трудная, до невозможности! Я за эти месяца толечко… восемь слов выучил наизусть. Но сам собою язык даже несколько похожий на наш. Много у них слов, взятых от нас, но только они концы свои к ним по-приделали. Очень ярки средства речевой характеристики героев в “Поднятой целине”. В языке Давыдова политическая терминология сочетается с обиходными словами: “Партия предусматривает сплошную коллективизацию, чтобы трактором зацепить и вывести вас из нужды. Товарищ Ленин перед смертью что говорил? Только в колхозе трудящемуся крестьянину спасение от бедности. Иначе — ему труба”.

Выразительно передана Шолоховым речь кулака Лапшинова, причем идейная суть Лапшинова раскрывается комментариями:

“Лапшинов кланялся, крестился, говорил зычно, чтоб слыхали все, трогал доходчивые к жалости бабьи сердца:

— Прощайте, православные! Прощайте, родимые! Дай бог вам на здоровье… пользуйтесь моим кровным. Жил я, честно трудился…

— Ворованное покупал! — подсказывал с крыльца Демка.

— …В поте лица добывал хлеб насущный…

— Людей разорял, процент сымал, сам воровал, кайся! Взять бы тебя за хиршу, собачий блуд, да об земь!

— …Насущный, говорю, а теперь, на старости лет…”

В языке “Поднятой целины” очень сильны элементы народного просторечья. Автор широко использует прибаутки, пословицы, поговорки. В речи Щукаря народно-поэтические элементы призваны сообщить его бесконечным россказням сказочный, фольклорный оттенок. У него можно найти традиционный зачин: “перво-наперво родился я…” Вот в каком сказочном плане он передает предсказание бабки-повитухи его “покойной мамаше”: “Твой сын, как в лета войдет, генералом будет. Всеми статьями шибается на генерала: и лобик, мол, у него узенький, и головка тыквой, и пузцо сытенькое, и голосок басовитый…” В языке самого автора использованы разные элементы и интонации. Иногда его голос как бы сливается с голосом самих героев. Весь строй поэтической образности в романе основан на материале донского быта, близкого и знакомого писателю: “Яков Лукич стал белее отсевной муки”; “Нагульнов понуро опустил голову и тотчас же вскинул ее, как конь, почувствовавший шенкеля”. Как уже говорилось, в послевоенные годы Шолохов, кроме второй книги “Поднятой целины”, написал рассказ “Судьба человека”. Рассказ этот явился весьма значительным художественным достижением писателя.

В ocновy рассказа лег реальный факт. В 1946 году Шолохов на охоте повстречал у степной речушки одного шофера с его маленьким приемным сынишкой. И тот поведал писателю печальную повесть о своей жизни. Рассказ случайного знакомого сильно захватил художника. Биографы свидетельствуют: “Возвратился тогда писатель с охоты необычно взволнованным и все еще находился под впечатлением от встречи с неизвестным шофером и мальчиком. – Напишу рассказ об этом, обязательно напишу”. Однако к исповеди своего случайного знакомого писатель вернулся только через десять лет. За это время материал жизни, видимо, откристаллизовался и приобрел более обобщенный характер, и, таким образом, перед нами не просто талантливая запись житейского случая, а художественное произведение, созданное по всем законам типизации. На это указывает и программное заглавие: судьба человека Для того чтобы история случайного встречного могла претендовать на такое широкое обобщение, она должна была содержать в себе нечто очень типическое и значительное. Некоторые мотивы “Судьбы человека” уже содержались в другом произведении Шолохова — в рассказе военных лет “Наука ненависти”. И там, и здесь речь идет о советских воинах, попавших в плен; совпадают сцены проводов на фронт, есть черты сходства в том, что видели в немецком тылу Герасимов и Соколов.

Интересно отметить, что “Судьбу человека” Шолохов писал, в какой-то мере полемизируя с возникшей на Западе после первой мировой войны “литературой потерянного поколения”. Вот как, по свидетельству биографов, созрело у Шолохова стремление написать рассказ через десять лет после встречи с бывшим фронтовиком: “…однажды, находясь в Москве, читая и перечитывая рассказы зарубежных мастеров — Хемингуэя, Ремарка и других, — рисующих человека обреченным и бессильным, писатель вновь вернулся к прежней теме. Перед глазами снова воскресла, ожила картина незабываемой встречи с шофером у речной переправы. Тем мыслям и образам, которые у него зрели, вынашивались, был дан новый толчок и придана конкретная форма и направленность. Не отрываясь от письменного стола, напряженно работал писатель семь дней. А на восьмой — из-под его волшебного пера вышел замечательный рассказ “Судьба человека”…” Шолохов тоже берет в “Судьбе человека” как бы известные западным мастерам ситуации: безмерные страдания, выпавшие на долю человека из-за войны, — плен, гибель родных, разрушенный домашний очаг. Но Соколов выходит из страшного водоворота войны не опустошенным, не отчаявшимся. Маленький приемыш, которого он усыновил, становится как бы символом неувядающей человечности, которую война не смогла сокрушить.

В “Судьбе человека” — два рассказчика. Соколов просто и непритязательно повествует о своей судьбе, и перед читателем возникает образ рядового советского человека — мужественного, сердечного, стойкого, которого не сломили страшные тяготы войны. Но тут же слышится и голос второго рассказчика — самого писателя, который выслушивает исповедь своего героя. В этом голосе звучит безграничная любовь художника к нашим людям, сострадание ко всему тому, что довелось им пережить на войне, неугасимая вера в нравственные силы народа. Михаил Шолохов — подлинно народный писатель в самом глубоком и истинном значении этого слова. Его внимание всегда привлекали исторические судьбы людей, его неизменно волновали их заботы и печали, их радости и победы. Герои его книг — простые, рядовые люди. Писатель относится к ним с симпатией, с сочувствием и любовью, он видит их богатый духовный внутренний мир, он утверждает их неотъемлемое право на счастье. С большой силой, яркостью и проникновенностью создает Шолохов целую галерею незабываемых образов простых людей. Жизненность, правдивость, умение воспроизводить действительность во всем ее суровом драматизме сочетается у него с безыскусственностью и доходчивостью художественной формы. Книги Шолохова стали поистине художественной летописью советской эпохи.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Жизнь и творчество Сергея Александровича Есенина

Есенин родился 21 сентября 1895 года в селе Константиново Рязанской губернии. С малых лет он был отдан на попечение деду, который учил его грамоте, пел ему старинные песни, читал библию. Бабка и нянька рассказывали ему русские сказки. “В детстве я рос, дыша атмосферой народной жизни”, — вспоминал поэт. После окончания сельского училища Есенина определили в двухклассную учительскую школу, находившуюся в небольшом городке Спас-Клепики. Здесь у юноши пробудился интерес к русской литературе. К этому времени относятся и его первые поэтические опыты. Некоторые стихотворения, написанные в Спас-Клепиках, позднее вошли в его первый сборник (“Выткался на озере алый свет зари…”, “Сыплет черемуха снегом…” и др.). В 1912 году Есенин приехал в Москву, где его отец работал приказчиком в лавке замоскворецкого купца. Отец “пристроил” и сына на службу в эту лавку; так началась московская жизнь поэта. Сокровенная мечта стать писателем приводит Есенина в литературно-музыкальный кружок имени крестьянского поэта Ивана Сурикова.

Поэты -”суриковцы” принимали участие в революционном движении. Здесь Есенин довольно быстро начал посещать рабочие маевки, по заданию кружка выступал перед рабочими, распространял среди них нелегальные издания. К этому времени поэт опубликовал уже немало произведений в различных московских журналах. Он посылал свои стихи и в петроградские издания, а весной 1915 года сам поехал в Петроград. Здесь произошла знаменательная встреча Есенина с Александром Блоком, которому он читал свои стихи. “Стихи свежие, чистые, голосистые” — так записал Блок в дневнике. Он помог, молодому поэту обосноваться в Петрограде, установить связи со столичными литераторами. “Направляю к Вам талантливого крестьянского поэта”, — писал Блок в один из литературных журналов, рекомендуя Есенина. В 1916 году вышел первый сборник стихотворений Есенина “Радуница”.

Главное место в сборнике “Радуница” занимали произведения, идущие от жизни, от крестьянского быта (“Девичник”, “Поминки”, “Базар”, “В хате” и др.). Самая же сильная сторона ранних произведений Есенина — это лирическое изображение русской природы. Часто в картинах природы, нарисованных Есениным, много печали, навеянной горькой судьбой русской деревни:

Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.

Но чем безрадостнее были эти картины, тем сильнее в стихах поэта звучала его беспредельная привязанность к Родине:

О Русь, малиновое поле
И синь, упавшая в реку,
Люблю до радости и боли
Твою озерную тоску.

Холодной скорби не измерить,
Ты на туманном берегу,
Но не любить тебя, не верить
— Я научиться не могу.

Произведения, написанные Есениным во время революции (“Преображение”, “Инония”, “Небесный барабанщик” и др.), проникнуты бунтарскими настроениями. В 1918 году по заданию Советского правительства друг Есенина скульптор С. Т. Коненков изготовил мемориальную доску для Кремлевской стены в честь погибших бойцов. Специально для этой мемориальной доски группа поэтов сложила “Кантату”. Среди авторов был и Есенин. Ему принадлежат слова:

Спите, любимые братья,
Снова родная земля
Неколебимые рати
Движет под стены Кремля.

Листьями звезды льются
В реки на наших полях.
Да здравствует революция
На земле и на небесах!

Нам ли страшны полководцы
Белого стада горилл?
Взвихренной конницей рвется
К новому берегу мир.

Изображение революции в ряде произведений Есенина тех лет принимает библейско-символический характер. Конкретная действительность и реальные образы отступают на задний план под напором неожиданных метафор, туманных символов, религиозной образности и лексики. В поэме “Инония” он рисует будущее как некое идиллическое царство крестьянского благополучия, социализм кажется ему блаженным “мужицким раем”. Такие представления сказались и в других произведениях Есенина того времени:

Вижу вас, злачные нивы,
С стадом буланых коней.
С дудкой пастушеской в ивах
Бродит апостол Андрей.

Есенинская лирика этого времени окрашена в печальные, элегические тона. Характерно, например, стихотворение “Не жалею, не зову, не плачу…” (1921). Поэт прощается со своей молодостью, чувствует душевную усталость, ему кажется, что жизнь уже прошла безвозвратно:

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым,
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? Иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Стихотворения 1919—1921 годов “Сорокоуст”, “Я последний поэт деревни…”, “Хулиган”, написанные с большой художественной силой, ярко запечатлели противоречия Есенина, драматический разлад в сознании поэта между старым и новым. От этих произведений лежал путь к литературной богеме и к печально известному циклу “Москва кабацкая”. В стихотворениях “Москвы кабацкой” (“Да! Теперь решено. Без возврата…”, “Вечер черные брови насопил…” и др.) есть и упадочничество, опустошенность, одиночество, отчаяние, есть и стремление преодолеть эти настроения, вырваться из плена неприкаянности и тоски, есть и поэтизация пьяного разгула, есть и порыв к цельности и здоровой жизни:

Не хрипи, запоздалая тройка!
Наша жизнь пронеслась без следа.
Может, завтра больничная койка
Успокоит меня навсегда.

Может, завтра совсем по-другому
Я уйду, исцеленный навек,
Слушать песни дождей и черемух,
Чем здоровый живет человек…

И за драматизмом судьбы и творчества поэта выступает социальная драма тех мечущихся, раздваивающихся, заблуждающихся людей, которых было немало в те годы в нашей стране, — людей, колеблющихся между старым и новым. Горький писал о Есенине: “…он выражает стон и вопль многих сотен тысяч, он яркий и драматический символ непримиримого раскола старого с новым”. В мае 1922 года Есенин уехал за границу и вернулся на родину в августе 1923 года. В следующем году он побывал дома — в деревне, а затем уехал на Кавказ. В жизни и творчестве поэта происходит перелом и обозначается новый период.

Важную роль в повороте Есенина на новый путь сыграла заграничная поездка. Она заставила его крепче и сильнее полюбить свое социалистическое отечество и по-иному оценить все, что в нем происходит. “…Я еще больше влюбился в коммунистическое строительство”, — писал Есенин по возвращении на родину в очерке “Железный Миргород”. Маяковский отмечал, что Есенин “вернулся с ясной тягой к новому”. Уже в цикле “Любовь хулигана”, написанном сразу же по приезде из-за границы, настроения потерянности и безысходности сменяются надеждой на счастье, верой в любовь и будущее. Прекрасное стихотворение “Заметался пожар голубой…” (1923), полное самоосуждения, чистой и нежной любви, дает ясное представление о новых мотивах в лирике Есенина:

Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным,

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонкой касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Все чаще и чаще вспоминает теперь Есенин старушку мать, все сильнее и сильнее тянет его к себе родной низенький дом, по-весеннему белый сад. С поразительной простотой и естественностью выражены эти настроения в известном стихотворении “Письмо к матери”:

Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто ходишь на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.

Поэт стремится успокоить мать, заставить ее забыть свою грусть и тревогу:

Я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только-лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом,

“Тяга к новому” стала у поэта еще сильнее после того, как он побывал у себя дома на Рязанщине. Он увидел, что в деревне после окончания гражданской войны произошли большие изменения и в хозяйстве, и в быту, и в психологии крестьян. Особенно изменилась молодежь. Очень много впечатлений вынес Есенин и от поездки на Кавказ. Таковы главные предпосылки нового периода в творчестве Есенина и появления “Возвращения на родину”, “Руси советской”, “Стансов”, “Письма к женщине”, “Письма деду” и других произведений 1924 и следующего, 1925 года.

И действительно, в это время Есенин предается новым чувствам. Болезненные настроения “Москвы кабацкой” ушли в прошлое. Здоровые начала взяли верх в душе поэта. “Открытий”, на первый взгляд не столь значительных, а на самом деле очень важных действительно было множество. Есенин точно и тонко отразил их в своих стихотворениях. Односельчане “обсуживают” “жись”, сестры стали комсомолками, вернувшийся с войны красноармеец рассказывает о Перекопе и Буденном. Именно новой деревне посвящено знаменитое произведение Есенина “Русь советская”.

Приехав в родные края, поэт сразу же замечает: “А жизнь кипит. Вокруг меня снуют и старые и молодые лица”. Он понимает, что новые времена принесли новые песни:

С горы идет крестьянский комсомол,
И под гармонику, наяривая рьяно,
Поют агитки Бедного Демьяна,
Веселым криком оглашая дол.

Поэту грустно: “Моя поэзия здесь больше не нужна. Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен”. Но сознание вечного обновления жизни и связи времен и поколений вносит в душу поэта необходимое успокоение:

Опомнись! Чем же ты обижен?
Ведь это только новый свет горит
Другого поколения у хижин.

Не удивительно, что критика сразу же отметила новые пушкинские — мотивы в поэзии Есенина. После долгих и бурных исканий автор пришел к Пушкину. Его “На родине” и “Русь советская” определенно навеяны великим поэтом: “Здравствуй, племя младое, незнакомое”. Особенно замечательна по силе и вместе с тем удивительной простоте стиха “Русь советская”, говорилось в рецензии, напечатанной 29 октября 1924 года в газете “Правда”. О том, что эти годы жизни Есенина отмечены увлечением пушкинской поэзией, пишет и его жена С. Толстая-Есенина: “В последние два года жизни Есенина Пушкин был особенно ему близок и занимал огромное место в его творческих исканиях. Работая над своими произведениями, Есенин стремился к пушкинской простоте и ясности поэтического языка”.

В период “Москвы кабацкой”, когда Есенин находился в состоянии растерянности, смятения и упадка, изображение любви в его лирике имело надрывно-трагическую окраску, а порой приобретало черты грубого натурализма. Теперь же Есенин создает целый цикл лирических произведений — “Персидские мотивы”, в которых торжествует светлая радость любви:

Руки милой — пара лебедей
— В золоте волос моих ныряют.
Все на этом свете из людей
Песнь любви поют и повторяют.

Пел и я когда-то далеко
И теперь пою про то же снова,
Потому и дышит глубоко
Нежностью пропитанное слово.

Многое изменилось в лирике Есенина. Становится еще более тонким и проникновенным чувство природы, еще более крепкой привязанность поэта ко всему живому. Известно, например, что у Есенина много стихотворений о животных: “Корова”, “Песнь о собаке”, “Лисица” и др. В них животные наделены почти человеческими чувствами и изображены как бы родней человека. “И зверье, как братьев наших меньших, никогда не бил по голове”, — писал поэт. Чудесным завершением этого цикла о животных является памятное многим стихотворение “Собаке Качалова”.

“Я отыграл спектакль, — вспоминает народный артист СССР В. И. Качалов, — прихожу домой… слышу радостный лай Джима, той самой собаки, которой потом Есенин посвятил стихи. Я вошел и увидел Есенина и Джима — они уже познакомились и сидели на диване, вплотную прижавшись друг к другу. Есенин одною рукой обнял Джима за шею, а в другой держал его лапу и хриплым баском приговаривал: “Что это за лапа, я сроду не видал такой…” При таких обстоятельствах зародилось у Есенина стихотворение “Собаке Качалова”, В нем поэт “хриплым баском” поверял Джиму свои самые сокровенные сердечные тайны:

Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На, тихую бесшумную погоду.

Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придет, даю тебе поруку,
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват

Годы 1924—1925 были в творчестве Есенина самыми плодотворными. За это время он написал около ста лирических стихотворений и несколько поэм (“Поэма о 36″, “Песнь о великом походе”, “Анна Онегина” и др.). Самой замечательной среди поэм является “Анна Онегина”. Она знаменует попытку Есенина расширить свои творческие возможности и попробовать свои силы в эпической поэзии. Поэма “Анна Онегина” основана на биографическом материале. Поэма полна драматических конфликтов, связанных с судьбами крестьянства в революции. Одна из ее важнейших сцен — горячий разговор мужиков с поэтом о земле:

Кричат нам, Что землю не троньте,
Еще не настал, мол, миг.
За что же тогда на фронте
Мы губим себя и других?

Творческий подъем сопровождался у Есенина бодрым, оптимистическим настроением. Его стихи полны жизнерадостных признаний: “Снова я ожил и снова надеюсь, так же как в детстве, на лучший удел”, “Мне все равно эта жизнь полюбилась, так полюбилась, как будто вначале”, “И земля милей мне с каждым днем…”. “Каждый труд благослови, удача”, — с теплым чувством писал Есенин о тех, кто идет по жизни “под веселой ношею труда”. Поэт с надеждой глядел в будущее. Свою автобиографию, написанную в 1924 году, он заканчивал словами: “Здесь не все сказано. Но я думаю, мне еще рано подводить какие-либо итоги себе. Жизнь моя и мое творчество еще впереди”.

Но душевные противоречия, разлад между мыслью и чувством не были до конца преодолены Есениным и в эти последние годы его жизни. И как прежде, он считал себя поэтом “золотой бревенчатой избы”. Порой к Есенину возвращались настроения пессимизма и безысходности. Именно в таком состоянии он писал поэму “Черный человек”, пронизанную мрачными предчувствиями. Поэт не смог порвать с литературной богемой, и жизнь его была неустроенной и безалаберной. Стремясь переменить обстановку, Есенин уезжает из Москвы в Ленинград, но новый приступ тоски и упадка сил оказывается трагическим для поэта — 27 декабря 1925 года он покончил жизнь самоубийством.

Многие советские писатели откликнулись на смерть поэта. М. Горький посвятил ему очерк “Сергей Есенин”, в котором с большим сочувствием писал о “размашистых, ярких, удивительно сердечных” стихах поэта и утверждал, что Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой “печали полей”…”. Несколько позднее, объясняя драму Есенина, Горький сказал: “Деревенский человек, мечтатель, мягкий парень, не нашел себе места в городе, где работают очень энергичные люди, поставившие перед собой весьма высокие задачи”. Этот отзыв Горького перекликается со словами самого Есенина:

Я человек не новый!
Что скрывать?
Остался в прошлом я одной ногою.
Стремясь догнать стальную рать,
Скольжу и падаю другою.

(“Русь уходящая”)

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Биография и творчество Алексея Николаевича Толстого

Алексей Николаевич Толстой родился 10 января 1883 года в городе Николаевске (ныне Пугачевск) Самарской губернии. Отец его, граф Толстой, — помещик Самарской губернии. Однако детство и отрочество будущего писателя прошли не в доме отца (с ним мать разошлась), а в небольшой усадьбе отчима, либерального земского деятеля А. А. Бострома, в степном хуторе Сосновка, километрах в ста от Самары. Учился А. Н. Толстой сначала в Самаре в реальном училище, а затем в Петербурге в Технологическом институте. Незадолго до окончания Толстой ушел из института, так как решил посвятить свою жизнь художественной литературе. Он с детства любил читать книги, рано начал писать стихи; его мать была детской писательницей и очень хотела, чтобы ее сын стал литератором. Ее желание сбылось. В 1907 году А. Н. Толстой выступил со своей первой книгой. Это был сборничек стихов под названием “Лирика”. В последующие годы он выпустил еще один сборник стихов — “За синими реками” и книгу сказок “Сорочьи сказки”.

Первые произведения Толстого были подражательными и создавались под влиянием символистов. На самостоятельную дорогу в литературе Толстой вышел в 1910—1911 годах, когда начал писать реалистические рассказы из жизни разоряющегося дворянства. Эти рассказы, объединенные позднее писателем в цикл “Заволжье”, и примыкающие к ним по теме романы “Чудаки” и “Хромой барин” принесли Толстому известность в литературных кругах. Тема всех этих произведений — распад помещичьего уклада жизни, дворянское оскудение; изображается в них  уходящее из жизни дворянство. Как известно, тема эта для русской литературы не была новой. Достаточно напомнить о “Мертвых душах” и “Обломове”, “Господах Головлевых” и “Вишневом саде”. В цикле “Заволжье” А. Н. Толстой выступил как талантливый продолжатель традиций критического реализма. Его дарование было замечено. В 1910 году А. М. Горький писал для рабочих в Болонье: “Обратите внимание на нового Толстого, Алексея — писателя несомненно крупного, сильного и с жестокой правдивостью изображающего психическое и экономическое разложение современного дворянства… Вам было бы приятно и полезно познакомиться с этой новой силой русской литературы”.

Рисуя в “Заволжье” картины дворянского оскудения, Толстой был в то же время очень далек от понимания перспектив исторического развития, от революционных позиций. Узость общественно-политического кругозора Толстого, естественно, должна была сказаться на его литературной работе. Это чувствовал и понимал сам Толстой. Позднее он писал: “Если бы не было революции, в лучшем случае меня бы ожидала участь Потапенко: серая, бесцветная деятельность дореволюционного среднего писателя. Октябрьская революция как художнику мне дала все”. Действительно, Октябрьская революция сыграла решающую роль в жизни и творчестве А. Н. Толстого. До 1923 года он жил в эмиграции, главным образом во Франции. Написанная в эмиграции автобиографическая повесть “Детство Никиты” (1919) дает хорошо почувствовать, как Толстой любил свою страну, как он тосковал вдали от нее. Повесть рассказывает о детских годах писателя и прекрасно рисует картины русской природы, Российского быта, образы русских людей.

В 1923 году А. Н. Толстой возвратился на родину. Здесь писатель с огромной энергией принялся за литературную работу. Он пишет и повести из жизни эмигрантов, и фантастические романы, и исторические пьесы, и рассказы из советской жизни. Его богатый талант постепенно раскрывался все многообразнее, ярче, сильнее. Примечательны повести А. Н. Толстого об эмигрантах: “Рукопись, найденная под кроватью” (1923), “Похождение Невзорова, или Ибикус” (1924) и др. В этих произведениях писатель рассказывает об эмигрантах, бежавших за рубеж в годы революции. Из произведений А. Н. Толстого, написанных в 20 е годы, заслуживают внимания фантастические романы “Аэлита” (1922) и “Гиперболоид инженера Гарина” (1925). В них писатель пытается понять великие события, совершающиеся в мире. В романе “Аэлита” рассказывается о революции на Марсе, которой руководят прилетевшие с Земли коммунист-партизан Гусев и инженер Лось. Порядки на Марсе, судя по роману, очень похожи на порядки буржуазной Европы и Америки. Революция становится неизбежной. Удался писателю образ Гусева, простого, с широкой душой Российского человека, оптимиста и беспокойного мечтателя, готового прийти на помощь каждому угнетенному трудящемуся человеку.

“Гиперболоид инженера Гарина” — роман, повествующий о том, как в борьбе за гиперболоид, изобретенный инженером Гариным (аппарат со смертоносными, всеуничтожающими лучами), сталкиваются два лагеря: представителем одного является американский миллиардер Роллинг, представителем другого — русский коммунист Шельга. Роллинг и Гарин делают попытку фашистского по своей сути переворота, но он терпит крах в результате народной революции. Роман А. Толстого раскрывает планы Роллинга и ему подобных — превратить Европу в американскую колонию. Аппарат Гарина в руках Роллинга превращается в страшное оружие войны и разрушения. В сущности говоря, и фантастические романы, и первые рассказы на современные темы, и другие произведения, написанные А. Н. Толстым в первые годы после возвращения из-за границы, означали поиски настоящей, широкой творческой дороги. Постепенно эта дорога была найдена. В 30-е годы была завершена трилогия “Хождение по мукам”. В 1929 году был начат роман “Петр Первый”.

Первая часть трилогии “Хождение по мукам” — роман “Сестры” — была закончена в 1921 году, вторая — роман “Восемнадцатый год” — в 1927 году и третья — роман “Хмурое утро” — 22 июня 1941 года. Таким образом, работа над трилогией продолжалась более двадцати лет. Говоря о длительности своей работы над трилогией, писатель утверждал, что не жалеет об этом: “За это время я сам, в своей жизни, в своем отношении к жизни, к действительности стал относиться гораздо более зрело, гораздо более углубленно”. “Хождение по мукам” — это в буквальном смысле слова роман-эпопея, монументальное произведение, героями которого являются не только отдельные личности, существовавшие в действительности и вымышленные, но и весь русский народ в один из важнейших переломных периодов всей истории. Роман изображает, как жила и рушилась царская Россия, как народ через испытания и муки гражданской войны пришел к новой жизни. Если первая часть трилогии — “Сестры” — имела по преимуществу характер бытового романа из эпохи первой мировой войны и революции, то последующие части — “Восемнадцатый год” и особенно “Хмурое утро” — стали многоплановым повествованием о героическом русском народе, о России и революции.

В соответствии с историко-эпическим характером романа его действие переносится из Петербурга в провинцию, из глухой деревни на фронт, от красных к белым, с Волги на Кубань, с Украины в Москву. Картины мирной жизни сменяются картинами жестоких боёв, лирические сцены — сценами драматическими, изображение жизни “верхних” слоев общества — изображением жизни его “низов”. В романе участвует множество действующих лиц — главных и второстепенных, с именами и безыменных, интеллигентов, рабочих, крестьян, солдат. И каждая картина и сцена, каждое действующее лицо вылеплены писателем с поразительным мастерством, яркостью и отчетливостью. Все, к чему ни прикасалось перо Толстого, становится зримым, живым. В первой части трилогии — в романе “Сестры” — изображается Россия перед революцией. Толстой прекрасно воспроизводит атмосферу тревоги, неуверенности в завтрашнем дне, напряженности, которая господствовала в предреволюционной столице — Петербурге. Все становится непрочным: легко разрываются семейные связи, падает нравственность, заходит в тупик искусство. Пышно расцветают пороки, извращенные страсти и чувства, разные формы и виды декадентства. Судорожно металась интеллигенция в поисках смысла и цели жизни. “Жили расхлябанно, точно с перебитой поясницей”, — пишет Толстой.

Характерным представителем декадентского искусства, упадочнических идей и настроений выступает в романе поэт Бессонов. Книжки его стихов действуют, как яд, отравляя читателей пессимизмом, безверием. Сам он — человек опустошенный, изломанный, одинокий — ищет забвения в вине и разврате. За его мистическими речами скрывается ложь и безысходная скука. Бессонов нелепо, случайно погибает на фронте от руки душевнобольного дезертира. Первая книга романа не показывает еще силы, способной преобразовать старый мир, и заканчивается изображением кануна Октябрьской революции. Во второй и третьей книгах романа — “Восемнадцатый год” и “Хмурое утро” — А. Н. Толстой изображает гражданскую войну. Смысл происходящих событий понят писателем глубоко и правильно. Мучительные поиски героями романа цели и смысла жизни, своего места в борьбе за новую Россию, своего счастья и составляют основную проблему “Хождения по мукам”. Отсюда и само название произведения. В размышлениях и переживаниях героев, изображенных с большой глубиной и проникновенностью, немало от исканий, духовного опыта самого писателя. Наиболее трудный путь проходит Рощин. Дворянин, офицер старой армии, он по-своему горячо любит родину. Но Рощин далек от народа и не верит в его силы.

Надежды на спасение России Рощин возлагает на белогвардейскую армию, в рядах ее он сражается против красных. Затем Рощин уходит от белых. Но он пройдет еще через плен у Махно, через новые сомнения и колебания. В конце романа, слушая доклад Г. М. Кржижановского, Рощин говорит: “Мир будет нами перестраиваться для добра… Все в этом зале готовы отдать за это жизнь… И это на моей родине, и это — Россия…” Иной путь проходит второй главный герой романа — инженер Иван Ильич Телегин, который не только любит Россию, но и верит в талантливость, силы и будущее Российского народа, гораздо ближе стоит к простым людям, чем Рощин. (“Наш”,— говорит о нем рабочий-коммунист Рублев, хотя и видит, что политические взгляды Телегина весьма неопределенны.) Телегин довольно скоро понял, что судьбы родины и революции неразрывны, и с первых дней революции становится ее преданным и мужественным защитником. Всю гражданскую войну он служит в рядах Красной Армии, выполняя ответственные поручения. Каждый из названных героев трилогии по-своему проходит один и тот же путь — от разъединения с народом к слиянию с ним.

Замечательным произведением А. Н. Толстого является исторический роман “Петр Первый”. Первая часть этого романа была опубликована в 1930 году, вторая — в 1934 году, третья часть (незаконченная) писалась и печаталась в годы Великой Отечественной войны. На основе романа Толстым были написаны пьесы и киносценарий под тем же названием. “Петр Первый” — важная веха в развитии не только Российского, но и мирового исторического романа. “Петр Первый” — первый в нашей литературе настоящий исторический роман, — писал Толстому А. М. Горький. — Книга — надолго… Вы можете делать великолепные вещи”. Столь же высоко оценил роман “Петр Первый” известный французский писатель Ромен Роллан. “Я восхищен той мощью, тем неисчерпаемым изобилием творчества, которые у вас кажутся простыми слагаемыми, — писал он А. Н. Толстому. — Меня особенно поражает в вашем искусстве, твердом и правдивом, то, как вы лепите ваши персонажи в окружающей их обстановке”. В чем же сила и значение романа “Петр Первый”? Прежде всего в его исторической правдивости. Толстой и к изображению исторических событий и лиц подошел как подлинный реалист, как великолепный знаток истории, как писатель, воссоздающий наше прошлое во всем его исторически конкретном своеобразии.

Чтобы показать в своем романе жизнь конца XVII и начала XVIII века и дать исторически живой образ Петра I, Толстой чрезвычайно обстоятельно изучил огромное количество исторических трудов и материалов. Это помогло писателю “вжиться” в описываемую эпоху, увидеть людей, быт и нравы петровского времени во всем их историческом своеобразии. В своем романе писатель правдиво рассказывает о важнейших событиях Петровской эпохи: о стрелецком бунте, о крымских походах князя Голицына, о борьбе Петра за Азов, о путешествиях Петра за границу, о преобразовательной деятельности Петра, о войне России со шведами, о создании Российского флота и новой армии, об основании Петербурга и т.д. Одна замечательная по яркости красок, пластичности, живописности картина сменяет другую: царская свадьба, Петр и Софья у гроба царицы Натальи Кирилловны, петровские ассамблеи, Петр в кузнице, Нарвская битва и другие баталии, сватанье, застенок и пытки, строительство Петербурга и т.д. Действие романа переносится из деревни в столицу, из Москвы в Архангельск, из Архангельска в Воронеж, из-под Азова на Балтийское побережье, из России за границу, из европейских столиц на болотистые берега Невы. Живое, выразительное изображение черной избы мужика Ивашки Бровкина сменяется изображением усадьбы дворянина Волкова и кремлевского дворца русских царей, из хором московских бояр писатель ведет читателя в “пытошную”, из Успенского собора в раскольничий скит, из Грановитой палаты на городскую площадь.

В его творчестве прекрасно соединяются научное отношение к истории и художественная фантазия. По своей композиции роман Толстого противостоит и таким произведениям, которые, подобно историческим хроникам, слепо следуют за событиями, и различным псевдоисторическим сочинениям, основанным на неудержимой фантазии и пренебрежении к историческим фактам. Основой композиции романа Толстого является последовательное изложение жизни и деятельности Петра I. Но Толстой не ограничивается в своем романе изображением жизни и деятельности главного героя (в данном случае Петра I), а создает многоплановую композицию, что дает ему возможность показать жизнь самых различных слоев населения России, жизнь народных масс. Огромная галерея действующих лиц разного звания, возраста и пола нарисована А. Н. Толстым в его романе. Каждое лицо не похоже на другое и наделено своими, особенными, запоминающимися чертами. Недаром свойственное Толстому искусство лепки персонажей в окружающей их обстановке так восхитило Ромена Роллана. Не только сам Петр,  царевна Софья, царский любимец, предприимчивый и ловкий Алексашка Меньшиков, но и десятки других исторических и вымышленных персонажей — приближенных и врагов Петра, бояр, крестьян, купцов, солдат, стрельцов, раскольников, иностранцев — изображены писателем с неповторимыми чертами их духовного облика, внешности, речи, костюма.

Выразительно рисует А. Толстой быт Петровской эпохи со всеми его историческими особенностями. Узенькие слюдяные окошечки боярских теремов, затянутые бычьим пузырем окна крестьянских изб, стрелецкие “клюквенные” кафтаны, “немецкие робы” (платья) со “шлепами” (шлейфами) княжон Буйносовых, боярские бороды, парики иностранных гостей, нарумяненные щеки и посыпанные мукой вместо пудры волосы модниц, дикие забавы шутов, которые бьют гостей бычьими пузырями с сухим горохом, новый “галантный” обиход, согласно которому нужно “трясти перед собой шляпу, лягать ногами”, — все эти детали быта выписаны в романе “Петр Первый” с поразительной наглядностью и рельефностью. Прекрасно переданы Толстым особенности языка Петровской эпохи. Известно, что некоторые авторы исторических пьес и романов (в том числе и талантливый советский писатель А. П. Чапыгин) настолько перегружали речь героев своих произведений архаизмами, что она становилась труднодоступной. Историческая и художественная правда подменялась в таких случаях стилизацией, тем более что авторская речь в такого рода произведениях часто совершенно не похожа на речь их героев. Напротив, А. Толстой хорошо понимал, что между языком Петровской эпохи и современным языком нет китайской стены, что они крепко и органично связаны между собой.

Поэтому он не перегружал речь героев своего романа архаизмами, строго соблюдал меру, и его подход к художественному изображению не имел ничего общего со стилизацией. Однако, не заставляя людей эпохи Петра I говорить на языке, непонятном для нас, писатель в то же время видел, что с конца XVII века в русском языке — особенно в его словарном составе — произошли значительные изменения, и стремился воспроизвести язык изображаемых им людей во всем его историческом своеобразии. В этом помогло ему тщательное изучение языка старинных памятников, документов, записок (“Домостроя”, “Жития протопопа Аввакума”, “пытошных записей” и др.). Очень умело, строго соблюдая меру, вводит писатель в речь действующих лиц романа слова и выражения, характерные для петровского времени: “сказывался в нетях” (т.е. находился в бегах), “шпыни”, “волхованье”, “кружало”, “подметные письма”, “политес”, “галант”, “виктория” (победа) и т.д. Здесь и старинные русские слова, и слова, заимствованные тогда верхушкой дворянства с Запада. В разговорной речи они нередко перемешивались, образуя весьма своеобразные словосочетания: “Вчерась опять в конюшие на балалайке куртаж делал и в карты по носам бился”, — говорит одна из девиц Буйносовых. “Фигура первая! Дамы наступают и отступают, кавалеры крутят дам”, — кричит Лефорт на ассамблее.

Язык для А. Н. Толстого как для писателя-реалиста является одним из самых главных средств изображения психологии человека. За словами, за манерой речи того или иного героя романа “Петр Первый” видны его характер, его действия. Речь Петра I в его зрелые годы основана на большом опыте талантливого государственного деятеля. В ней много выражений, которые становятся афоризмами: “промедление — смерти подобно”, “фортуна скрозь нас бежит… блажен, кто хватает ее за волосы” и т.п. После поражения под Нарвой Петр замечает Меньшикову: “Конфузил — урок добрый… Славы не ищем… И еще десять раз разобьют, потом уж мы одолеем”. Если крестьяне в романе Толстого говорят просто и безыскусственно, то дворянская и купеческая верхушка, поддерживавшая реформы Петра, наводняет язык иностранными словами. Речь раскольников (например, начетчика-попа Фильки), естественно, изобилует славянизмами, а речь живописца Андрея Голикова, человека начитанного и мечтательного, отличается книжностью и торжественностью. Таким образом, сила романа А. Н. Толстого “Петр Первый” заключается прежде всего в том, что в нем русские люди петровского времени показаны правдиво, конкретно исторически и в свойственной им обстановке, с присущей им речью.

С другой стороны, значение романа А. Н. Толстого “Петр Первый” заключается в том, что сквозь внешние факты и детали жизни, быта, нравов писатель проник глубоко в сущность действительности петровского времени и показал классовые противоречия эпохи, укрепление государства, борьбу старого, отживающего в жизни с новым, нарождающимся, закономерное развитие России по пути прогресса. Некоторые писатели, изображая прошлое, вместо того чтобы показать в своих произведениях исторические судьбы народа и человеческой личности, раскрыть в художественной форме закономерное развитие исторического процесса, ограничиваются натуралистическим описанием бытовой обстановки, вещей, костюмов, нравов, любуясь всем этим, стремясь как бы уйти в прошлое от настоящего. А. Н. Толстой обратился к изображению эпохи Петра не потому, что хотел уйти от современности, любоваться прошлым, а для того, чтобы уяснить пути развития Российского государства и на опыте прошлого лучше понять настоящее. “Чтобы понять тайну Российского народа, его величие, — писал Толстой, — нужно хорошо и глубоко узнать его прошлое: нашу историю, коренные узлы ее, трагические и творческие эпохи, в которых завязывался русский характер”.

Поэтому для Толстого исторические детали не имеют самодовлеющего значения и только помогают изобразить психологию того или иного действующего лица, показать социальные противоречия эпохи, процесс становлении государства и национального характера, раскрыть законы, управляющие развитием истории. С натурализмом художественный метод автора “Петра Первого” не имеет ничего общего. Эпоха Петра предстает в романе Толстого как переломный этап русской истории, когда народ выдвинул из своей среды замечательных по своему таланту, уму и энергии людей, отстоял свою независимость в борьбе с могущественной Швецией, вышел на искони принадлежавшие России берега Балтийского моря, создал новую столицу, крупнейший промышленный и культурный центр, красивейший город в мире — Петербург, осуществил решительный культурный переворот. Хованский, Шакловитый, Мстиславский и другие олицетворяют те слои реакционного боярства, которые во главе с царевной Софьей активно боролись против Петра, против его преобразований. Это носители всего старого, уходящего в прошлое, обреченного историей на гибель, на умирание.

Из лиц, внутренне чуждых преобразованиям Петра I, исключительно выразителен и типичен образ князя Романа Борисовича Буйносова. Буйносов вынужден притворяться, он учится “политесу”, “галанту”, метет шляпой землю, “лягает ногами”, но на самом деле остается в душе закоренелым сторонником привычной старины. Силы прогресса представлены в романе Петром I, его приближенными и сторонниками. Это люди, идущие в ногу с историей, носители передовых, новых, нарождающихся начал. Они понимают, как настоятельно необходимо в целях укрепления Российского государства преодоление экономической, военной, культурной отсталости страны. Петр I в романе Толстого далеко не одинок. Писатель знает, что судьбы истории решаются не отдельными личностями, а классами. В своем романе он показывает, что Петр выражал интересы и чаяния широких слоев дворянства, отодвинутых на второй план боярской верхушкой, купцов, которым нечем и негде торговать: “на все немцы лапу наложили”, русских передовых культурных людей, которые уже осознали, что “Россия — золотое дно — лежала под вековой тиной”.

Роль купечества в преобразованиях Петра I Толстой в первых книгах романа даже преувеличивал, но, так или иначе, в романе многие русские люди побуждают Петра к переменам, к установлению новых порядков. И в своих преобразованиях и в борьбе со Швецией на берегах Балтийского моря Петр осуществлял не только личные планы, но шел навстречу желаниям целых сословий. “Связал нас бог одной веревочкой, Петр Алексеевич, — куда ты, туда и мы”,— говорит Петру от имени купцов Иван Бровкин. Больше того, Толстой, хотя и не так сильно, как следовало бы, подчеркивает в романе не только закономерность реформ Петра, но и их подготовленность. Уже в допетровское время некоторые люди мечтают о преобразованиях, предвосхищая многие идеи Петра. Таким деятелем выступает в романе князь Василий Голицын. Но беда Голицына в том, что он всего лишь пустой мечтатель и фантазер, а не практический государственный деятель, решительно проводящий свои идеи в жизнь. Особенно ярко нарисован Толстым образ Меньшикова. Мальчишка, торговавший на базаре пирогами, становится ближайшим помощником Петра. Он сметлив, отважен, энергичен, предан царю и не жалеет ни сил, ни самой жизни для осуществления его замыслов.

Он жизнелюбив, весел, размашист. Но Меньшиков не только вызывает симпатию, но и отталкивает. Он человек своего времени и своей среды. Поэтому хорошие душевные качества уживаются в нем с плутовством, хищничеством, воровскими проделками. Петру не раз приходится прибегать к палке для “вразумления” своего любимца. Петр I в романе Толстого вовсе не идеальная фигура венценосца. Это живой человек с многообразными чувствами и переживаниями, иногда даже плачущий, иногда попадающий в смешные положения. Петр в романе живет, действует, и с каждым шагом все ярче и глубже раскрывается его сложный характер. Писатель показывает Петра в процессе роста, формирования, развития. Впервые читатель встречается с Петром-отроком – краснощеким, тупоносеньким, с круглыми глазами — во время стрелецкого бунта, потом он видит, как проходит молодость царя, как он играет, учится, мужает, как складывается его характер, наконец, перед ним выступает умный, энергичный, настойчивый руководитель Российского государства, Постепенно из отдельных картин, рисующих внешность,  различные черты характера Петра, складывается целостный яркий образ. Перед читателем вырастает выдающийся государственный деятель.

Петр I со всей присущей ему энергией и горячностью, нетерпеливостью и настойчивостью ломает старые общественные устои, поднимает “неповоротливые толщи жизни”. Он строит заводы, поощряет развитие торговли, укрепляет армию, создает флот, учится сам и заставляет учиться других. Он стремится вернуть земли и ведет борьбу с турками за выход России к Черному морю, со шведами за берега Балтийского моря. Петр беспощаден и жесток с врагами, груб с недоброжелателями, ласков и предупредителен с друзьями. Ему чужда старообрядческая спесь и зазнайство, он держится запросто, на равной ноге с людьми любого звания и положения. Он не стыдится учиться, любит и уважает всякий труд, работает корабельным мастером, умело помогает Жемову в кузнице. Он ценит людей не за знатность и богатство, а за ум, талант и знания. Таков образ Петра I в романе А. Н. Толстого. Толстой не скрывает жестокого характера поступков и действий Петра I. Царь проводит ночи в застенках, где пытают его врагов, насильно обрезает бороды боярам, устраивает дикие забавы. “Святочная потеха, — пишет Толстой, — происходила такая трудная, что многие к тем дням приготовлялись как бы к смерти…” Роман “Петр Первый” имеет важное значение, познавательное и воспитательное.

В первые же месяцы войны Толстой выступил как писатель-публицист. Его статьи “Кровь народа”, “Родина”, “Москве угрожает враг” и другие написаны остро, образно, эмоционально, красочным, ясным языком. В первой же статье “Что мы защищаем”, напечатанной в “Правде” 27 июня 1941 года, Толстой призывал народ и Красную Армию дать отпор врагу, встать на защиту родины: “…моя родина, моя родная земля, мое Отечество, и в жизни нет горячее, глубже и священнее чувства, чем любовь к тебе…” “Черная тень легла на нашу землю, — писал Толстой через несколько месяцев в статье “Москве угрожает враг”. — Вот поняли теперь: что жизнь, на что она мне, когда нет моей родины?.. Первомайскую статью 1942 года он заканчивал словами, полными оптимизма: “Нам, дорогие мои товарищи, жить и жить на нашей родной великолепной земле, побеждать и строить. Кошмарная рожа Гитлера пропадет за тучами дыма, как бредовое видение, а жизнь, победная и радостная, как песня жаворонка над весенними полями, — наша!” В одной из своих статей — в статье “Родина” писатель говорит: “Наша земля немало поглотила полчищ наезжавших на нее насильников. На западе возникали империи и гибли. Из великих становились малыми, из богатых — нищими. Наша родина ширилась и крепла, и никакая вражья сила не могла пошатнуть ее. Так же без следа поглотит она и эти немецкие орды. Так было, так будет. Ничего, мы сдюжим!..”

23 февраля 1945 года А. Н. Толстой умер.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены