Здравствуй, Дорогой читатель!

Рады приветствовать Вас на страничках нашего блога!

Блог постоянно развивается и наполняется новыми и интересными материалами, среди которых статьи известных Самарских краеведов и присланные нашими читателями.

На сегодняшний день мы достигли:

- сотрудничества с музеем, оказываем помощь в поиске перспективных мест для проведения археологических раскопок;

- проводим сбор и классификацию былин и легенд Волжского края.

А САМОЕ ГЛАВНОЕ!

Мы оплачиваем информацию о местах в сельской местности, изобилующих находками старинных монет. Возможно это будет распаханное поле или опустевшая деревня, дубовая роща или ваш собственный огород.

Условия оплаты:

Мы платим за достоверную информацию от 1000 рублей, т.е. конечная сумма оговаривается отдельно с каждым человеком и будет зависеть от ряда факторов – условия поиска (чистое поле, огород, или заброшенный хутор), металл из которого изготовлены найденные монеты, а так же количество уже найденных вами или кем то еще монет. Вы сами наверное понимаете, что за “кота в мешке” никто платить не будет! Вы показываете место и после проверки этого места нашим металлоискателем и естественно подтверждения вашей информации, Вы сразу же получаете деньги на руки!

Так же мы оказываем помощь в поиске фамильных кладов на договорных условиях. Выезжаем в Самарскую, Оренбургскую, Ульяновскую и Саратовскую область.

Со всеми вопросами и предложениями обращайтесь:

на email: sam-kraeved@yandex.ru

Легенды, былины или просто интересные рассказы об истории Волжского края присылайте на:

на email: legends-klad@yandex.ru

Самые интересные будут опубликованы на нашем сайте!

Опубликовано в Новости | 1 комментарий

Культ камней у древних славян

Древние славяне почитали камни, видя в них опору, основание мира, символ мировой горы. Одно из старинных русских поучений призывает язычников: “Не нарицайте себе бога … в камении”. Позднее почитание культовых камней в народной культуре стало связываться с именами христианских святых или легендарных героев: Богородицы, св. Параскевы, преподобного Феодора, св. Афанасия и других. Особо почитали камни, возвышавшиеся из воды — на реке или протоке. К ним приходили в Петров день (потому что имя Петр значит “камень”). К камням совершали паломничества больные, они оставляли свои приношения (хлеб, полотенца, платки, ленты) около камней или развешивали рядом на деревьях. Осколки таких камней, а также вода, собирающаяся в их углублениях, считались целебными. Еще в 19 веке у белорусов был обычай класть на священные камни деньги, холсты, пояса и другие дары. У священных камней совершали поминальные и охранительные ритуалы — например, один из таких камней, находившийся недалеко от Тулы, опахивали, если случался мор скота. Славяне считали, что камни, как и другие силы природы, нельзя оскорблять, иначе они могут отомстить.

Вот как об этом рассказывает былина Севера: Хозяин, ему нужно было строить новый хлев, взял большой камень, лежавший на его поле, и разбил на куски для фундамента. После того, как хлев был построен, разбитый камень стал являться хозяину во сне и просить, чтобы он выбросил его осколки из фундамента: “А то я тебя накажу всяким наказанием!” Хозяин поначалу не принял эти сны всерьез, но через несколько дней в хлеву стала дохнуть скотина. Тогда ему пришлось вынуть осколки этого камня и перенести их на то место, где он раньше лежал. Во многих поздних легендах о камнях отражаются уже христианские представления — они гласят, что в камне живет не высший дух, а демон, бес. Один из таких камней лежал в реке в г. Переяславле. В нем, согласно преданию, обитал бес, к которому горожане и окрестные жители сходились на поклон. Настоятель местного монастыря велел закопать камень. Бес пришел в ярость и наслал на дьякона, закопавшего камень, тяжелую лихорадку. На одном из островов Ладожского озера стоял огромный Конь-камень, которому еще в 15 веке приносили в жертву коня.

Местные жители считали, что конь поступает в дар духам, которые обитают вокруг камня и охраняют пасущийся на острове скот от болезней и хищников. Жертвенный конь погибал зимой, и крестьяне были убеждены, что его пожирают духи камня. Преподобный Арсений, основавший на этом острове обитель, подошел к камню с молитвой, окропил его святой водой и сказал, что духи после этого жить там не смогут. Многие местные жители рассказывали, будто видели, как духи в виде черных воронов улетели прочь. Почитание камней в христианизированной форме до сих пор широко распространено в России. На Севере такие камни называются “поклонными” — как правило, это крупные валуны с множеством естественных впадин и углублений, происхождение которых связывается с деятельностью популярных на севере святых, прежде всего Александра Ошевенского, основателя знаменитого монастыря недалеко от г. Каргополя. Два углубления, напоминающие Следы босой ноги, по легенде, произошли от того, что на нем отдыхал Александр Ошевенский. Камень до сих пор пользуется почетом у паломников — “следы” всегда полны современных монет.

Серповидная трещина на другом “поклонном” валуне, говорят в народе, возникла потому, что Александр Ошевенский в гневе ударил по камню своим посохом. Еще один “поклонный” камень, в деревне Поздышево недалеко от Каргополя, также хранит “след” Александра Ошевенского, поклониться которому приходят верующие. Дождевую воду из этого углубления собирают и используют для лечения различных болезней. Около источника, бьющего рядом с камнем, установлен крест, к которому приносят “по завету” одежду, полотенца и деньги. Характерно, что местности, на которых находятся некоторые “поклонные” камни вблизи Каргополя, носят древние названия: “Велесово поле” и “Волосово”, что позволяет предположить, что первоначально здесь поклонялись “скотьему богу”, к культу которого камни имели какое-то отношение. Крепость, твердость и нерушимость камня много значили в хозяйственной, профилактической и лечебной магии: чтобы не болела голова, во время первого грома на Украине трижды ударяли себя камнем по голове или трижды перебрасывали его через голову; а чтобы не болели ноги, в Сочельник ставили их на камень.

Так же было принято в Чистый четверг до восхода солнца трижды прыгнуть на камень, чтобы быть здоровым. Повсеместно при посадке капусты клали на грядку камень, чтобы кочаны выросли большими и твердыми. Чтобы мыши не ели зерна, в амбар при закладке урожая клали камень и, обращаясь к мышам, говорили: “Вот вам камень, грызите, а зерна не троньте”. Похожий магический прием использовался для того, чтобы волки не трогали скотину, — зарывали в землю камни, взятые с трех пастбищ, и говорили: “Эти камни волку в зубы”. Одухотворение сил природы на протяжении многих веков после официального искоренения язычества оставалось важной частью мировоззрения восточных славян. Оно поддерживало традиционную древнерусскую систему календарных обрядов и ритуалов, цель которых состояла в том, чтобы жить в ладу с природой. Древний человек осознавал себя частью природы, дерево, вода, камень или огонь были для него не менее живыми существами, чем он сам, и требовали к себе почтительного отношения. Своевременное и точное выполнение обрядов, по мысли древнего человека, должно обеспечить нормальное, упорядоченное течение жизни как в обществе, так и в природе. Напротив, нарушение правил общения с силами природы грозило человеку наказанием: стихийными и общественными бедствиями — бурями, ливнями, заморозками, засухой, мором, неурожаем.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Культ деревьев у древних славян

В Древней Руси поклонялись многим деревьям, но прежде всего дубу, который был священным деревом громовержца Перуна. О жертвоприношениях дубу свидетельствовали еще византийские источники. Под огромным дубом, что рос на острове Хортице, русы приносили в жертву живых петухов, куски хлеба и мясо, “как требует их обычай”. На культовую роль дуба у восточных славян указывают и археологические находки: в 1975 году со дна Днепра подняли древний дуб, в ствол которого было вставлено 9 кабаньих челюстей, в 1910 году подобный дуб был найден на дне Десны. Культ деревьев сохранялся в некоторых местах еще в 19 веке. Легенда, записанная в окрестностях Минска, гласит: Давным-давно рос на одной поляне стародавний дуб очень больших размеров. Если кто-нибудь осмеливался рубануть его топором, с тем непременно случалось несчастье. Когда по приказу владельца его все же срубили, то, падая, он раздавил всех, кто его рубил, а после этого целую неделю свирепствовала буря с громом и молнией, причинившая много бед.

О существовании в Древней Руси священных рощ сохранились только косвенные сведения. Древние источники, сообщают о “моленьях в рощеньи” и о приношении жертв “рощеньям”. В 19 — начале 20 века такие рощи еще можно было увидеть в Белоруссии и в северо русских землях. В священных рощах нельзя было не только вырубать живые деревья, но и рубить на дрова сухостой и бурелом — все должно сгнивать на месте, внутри самой рощи. На ветки священных деревьев в качестве приношений крестьяне вешали платки, ленты, куски холста, полотенца с просьбами об избавлении от болезни или в благодарность за излечение. Обычай этот очень древний. Еще в “Житии князя Константина Муромского” осуждаются люди, “дуплинам деревянным ветви полотенцами обвешивающие и этим поклоняющиеся”. Часто в рощах устанавливали часовню, крест или вешали икону. В народе ходило множество рассказов о страшных карах, постигших тех, кто: пытался срубить дерево в священной роще, — одних постигала смерть на месте, другие слепли, ломали руки и ноги, умирали от мучительных болезней.

Вот легенда 19 века: В Пензенской губернии, около города Троицка росла священная липа, которую в народе называли “Исколена”, потому что, по преданию, выросла она из колена убитой на этом месте девушки. К этой липе приходили больные, надеясь получить исцеление. Местный священник, усмотрев в этом обычае суеверие, при помощи жандарма решил срубить священное дерево. Но пригнанный к липе с топорами народ не поддался ни на какие увещевания и рубить липу не захотел. Тогда за дело взялись сами священник с жандармом. Но при первом же ударе топора из-под коры дерева брызнула кровь и ослепила их. По совету знающей старушки ослепшие попросили прощенья у оскорбленного ими дерева и получили исцеление. Чаще всего священными считались старые деревья, с наростами, дуплами, выступающими из-под земли корнями или расщепленными стволами, а также имевшие два или три ствола, выросшие из одного корня. Между стволами таких деревьев пролезали больные, протаскивали больных детей в надежде на выздоровление.

Об одном таком дереве сохранились сведения середины 16 века: “Было некогда в Пошехонском пределе (Ярославской губернии) при реках Ияре и Уломе… дерево, зовомое рябиною. Люди же, для получения здравия, сквозь оное дерево пронимали детей своих, иные же, совершенного возраста и сами пролазили и получали исцеление”. Иногда обряд лечения был посложнее. К целебному дереву больной приезжал до восхода солнца и вместе со старухой-знахаркой полз к нему на коленях. Знахарка зажигала свечи, раздевала больного донага и укладывала головой к корням дерева. Читая молитвы и заговоры, она обсыпала своего пациента пшеном и обливала водой, после чего тот переодевался в чистую одежду. Старую одежду в качестве жертвы оставляли на ветвях дерева, а больной и знахарка кланялись дереву со словами: “Прости, Матушка сыра Земля и Свято Дерево, отпусти!” Под конец больной и знахарка устраивали ритуальную трапезу, не забывая оставить каравай хлеба и немного соли у корней священного дерева.

В 18—19 веках около святых деревьев и в рощах нередко совершали богослужения и устраивали крестные ходы, хотя это и осуждалось церковью, справедливо видевшей в подобных богослужениях отголоски языческих “молений в рощеньи”. В Духовном регламенте 1721 года говорится: “…Попы с народом молебствуют пред дубом, и ветви онаго дуба поп народу роздает на благословение… и сим … ведут людей в явное и постыдное идолослужение”. Случалось, у деревьев венчались. Например, у старообрядцев, если родители не давали согласия на брак, парень с девушкой садились на лошадь, отправлялись к заветному дубу, объезжали его кругом три раза, и брак считался заключенным. Особенно часто такие проявления язычества давали о себе знать в годы смут, когда сопротивление церковным правилам рассматривалось как форма борьбы против власти. Вот и Степан Разин, захватив власть на Дону, велел желающим вступать в брак венчаться не в церкви, а около верб.

Отголоски этого обычая неожиданно напомнили о себе после революции, когда молодые, желая обойтись без церковного венчания, боялись сказать об этом родителям. Они уезжали из деревни как будто бы в соседнее село — в церковь, но, не доезжая туда, останавливались в лесу, слезали с повозки и обходили с зажженными свечами вокруг ели. В народе о тех, кто обходился без церковного брака, говорили: “Их венчали вокруг ели, а черти пели”. Вероятно, в Древней Руси существовал и обычай ритуального кормления деревьев, хотя дошедшие до нашего времени сведения об этом относятся уже к первой половине 17 века. В челобитной нижегородских священников, датированной 1636 годом, рассказывается, что в четверг на седьмой неделе после Пасхи (в народе этот праздник назывался Семик) “собираются жены и девицы под древа, под березы, и приносят, яко жертвы, пироги и каши и яичницы, и поклонясь березам, учнут походя песни сатанинския … пети и дланями плескати и всяко бесяся”. Обычай приносить на седьмой неделе Пасхи еду к деревьям и устраивать ритуальную трапезу можно было наблюдать в Российских деревнях до конца 19 века.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Культ воды у древних славян

В древнерусских рукописях можно найти сведения о молитвах и гаданиях возле воды, о лечении водой, о заключении браков и союзов и принесении клятв, о жертвоприношениях воде, в том числе и человеческих. Воде славяне поклонялись во всех ее видах — рекам, озерам, дождю небесному и даже колодцам”. О поклонении славян водной стихии упоминает еще византийский историк Прокопий Кессарийский. Славяне, пишет он, “почитают… и реки и нимф, и некоторые иные, божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания”. Другой византийский историк рассказывает, что воины князя Святослава, похоронив павших в битве товарищей, погружали в волны Дуная петухов и младенцев. Главным смыслом поклонения водным источникам было вызвать дождь во время засухи — ведь в понимании язычника земная вода тесно связана с водой небесной и воздействие на источник земной воды обязательно повлияет на появление небесной влаги — дождя.

В соответствии с логикой славянина-язычника, чтобы открыть закупорившиеся небесные “источники”, которые дают дождь, нужно отворить земные ключи. Для этого в засуху в селе и в ближайшей округе находили не действующие уже, закрытые, заброшенные старые колодцы и источники, открывали и расчищали их, служили около них молебен, добывали из них воду и обливались ею. Иногда с этой же целью раскапывали ключи на дне высохшей реки или же пахали плугом ее русло. Рукопись 13 века порицает тех, кто молится у колодца и приносит ему жертвы во время засухи: “Эту требу сотворяет, у колодца дождя ища, забыв, что Бог на небесах дождь дает, не настоящим богам жертвы приносит и Бога, сотворившего небо и землю, раздражает”. Однако эти древние ритуалы на протяжении веков исполнялись крестьянами во время сильной засухи, и рассказы о них до сего времени записывают этнографы.

Конечно, в последние века эти ритуалы имели вполне христианскую форму: к источнику шли вместе со священником, несли иконы и хоругви, читали молитвы, освящали воду, но под всем этим ясно видны следы древних языческих треб. В колодец во время засухи бросали, сыпали или лили все, что только можно: зерна мака, льна, пшеницы, жита, горох, капусту, чеснок, лук, соль, хлеб, борщ, цветы, деньги, целые и битые горшки, освященную воду. Обычай сыпать в колодец зерно имел чисто магическое значение — высыпание множества мелких, дробных зерен мака или льна должно было вызвать густой, частый дождь. Если хотели, чтобы дождь был крупным, сыпали горох. Ритуальное кормление колодца хлебом, солью, а также борщом (горшок с борщом в таких случаях принято было красть у соседей) оставило следы и в детских песенках:

Дождику, дождику,
Сварю тебе борщику,
А мне каша, тебе борщ,
Чтобы шел густейший дождь.

Почтительное отношение к воде отмечено запретами плевать и мочиться в воду, считалось, что нарушитель плюет в глаза самому Богу или своим родителям. Поблизости от воды не следовало говорить или делать что-либо плохое — вода может оскорбиться и отомстить. Вот как об этом рассказывает одна из современных былей, записанных на Севере. Женщина переходила через реку, споткнулась и нехорошо обругала воду. После этого она тяжело заболела. Старые люди посоветовали ей сходить к знахарю в соседнюю деревню. Посмотрел знахарь на свой крест, по которому он определял причины болезней, и сказал, что болезнь произошла от того, что вода оскорбилась. По совету знахаря женщина пошла на то место, где она споткнулась, и попросила у воды прощения. После этого ее болезнь прошла.

Вода чтилась как чистая стихия, поэтому людям в состоянии ритуальной нечистоты — беременным женщинам, больным, а также женщине, которая обмывала покойников, запрещалось набирать воду из колодцев, иначе вода может испортиться. Запрещалось также полоскать белье в реке поздно вечером, потому что в это время вода спит. Ранней весной, когда на реке начинается ледоход, запрещалось бросать в воду камни и мусор, потому что в это время река чувствует себя как роженица и ее нельзя тревожить. В христианское время поклонение священным источникам и колодцам соединилось с культом св. Параскевы Пятницы, которая считалась покровительницей водной стихии, Иконы св. Параскевы устанавливали возле колодцев и родников, на них вешали приношения — полотенца, рубахи, мотки пряжи — “Матушке Пятнице на передничек”. Водой из таких колодцев лечили.

Древние формы почитания воды сохранялись долгое время в Белоруссии, где особые места у родников, источников, на берегах рек имели славу святых и чудесных. Вот как выглядело такое место в окрестностях Пинска в конце 19 века: “Среди обширного болота… стоит недалеко от дороги колодец, покрытый навесом; под навесом старинная икона св. Николая. Кругом — знаки усердного поклонения: куски холста, кисеи, навешанные на икону, и столбы, почерневшие от времени. Через дорогу — обширный отлогий курган, почти несомненно искусственного происхождения. На кургане старинная дубовая церковь (простой сруб, покрытый соломой, таких церквей еще немало в Пинщине), а кругом старинное кладбище. На большинстве могил стоят прямо плохо обделанные камни и только на немногих — каменные кресты… Такие места, как и сами моления около них, назывались, у белорусов — “прощи” (от слов “прощать”, “прощение”).

Моления там в позднее время связывались с именами святых и приурочивались к православным праздникам. Крестьяне тщательно следили за тем, чтобы священные источники не осквернялись — в них запрещалось купаться, а также стирать и полоскать белье и даже брать оттуда воду для стирки, потому что в оскверненном источнике могла иссякнуть вода. Очистительная, охранительная и дающая потомство сила воды широко использовалась в различных магических ритуалах: торжественном внесении воды в дом (на второй день свадьбы или утром на Рождество); кроплении и обливании людей и скота, дома, хозяйственных построек, полей, домашней утвари; обрядовом умывании; ритуальном купании в реке, заговаривании воды, предназначенной для лечения; питье воды, набранной из источников в “особые” дни — на Новый год, в рождественское утро, на Сретенье, в день Ивана Купалы.

Особую сакральную силу имела так называемая непочатая, или не питая вода — набранная из источника ранним утром, до восхода солнца и до того, как из этого источника кто-либо еще брал воду. Детский испуг нужно лечить не питой водой. На колодец сходить, воды зачерпнуть, идти оттуда не оглядываясь, принести, умыть, напоить, ножки, ручки ребенку намочить, а остальную воду не на землю лить, а под дерево. В сорока водах нужно вымыть ребенка, сорок раз сходить к колодцу. Ценилась вода, взятая из того места, где сливаются два или три ручья или реки, а также набранная из трех: (семи или девяти) колодцев. Воду нельзя было отливать из ведра или зачерпывать вторично, по дороге от колодца к дому следовало молчать. Дополнительную силу воде придавали опущенные туда монеты, растения, зерно или угли из своей печки.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Перерождение души по вере славян

У славян, как и у всех других народов, уже в языческие времена существовало понятие души — некой субстанции, которая находится внутри человека и обеспечивает ему жизнь. Впоследствии под влиянием христианских воззрений представления о душе несколько изменились, но их основу продолжает сохранять народная традиция. В народе считают, что “полноценная” душа есть только у мужчины, потому что ее в тело Адама вдохнул Бог, а у женщины душа только наполовину от Бога, а наполовину — от Адама (по русской пословице, “у бабы не душа, а пар” или “голик”, т.е. истертый веник). Души имеются у всех без исключения людей, независимо от их веры и национальности, но только христианские души светлые, остальные — темные. Кое-где в русских деревнях считали, что души людей другой веры до Бога не доходят. Душа есть только у людей, а у животных вместо души — пар, который исчезает после их смерти. Исключение составляет медведь — его душа имеет вид щенка.

Души еще не родившихся людей хранятся у Бога, но где именно — неизвестно. Душу в человека вкладывает Бог еще в утробе матери, и сразу после этого ребенок начинает шевелиться в материнском чреве. Когда новый человек получает душу, на небе загорается новая звезда. По мере того, как растет человек, растет и его душа. Древние славяне представляли душу как самостоятельное живое существо, которое, по разным взглядам, находится у человека в сердце, в груди, в области живота, в печени, в крови, в горле, под правой мышкой. В течение жизни душа питается паром от той пищи, которую ест человек. И сама она имеет вид ветра, сгустка пара или дыма. В Белоруссии считали, что когда ветер завывает в трубе, что ветром врывается в трубу душа умершего родственника, прося поминания. В северо русском причитании она описывается как облако:

Как душа да с белым телом расставалася,
Быв, как облако, она да подымалася…

Очень часто душу представляют в виде бесплотного человека, безгрешного ребенка, крошечного человека, или же какого-нибудь мелкого существа: бабочки, мухи, пчелы, мыши, птицы. Души обычно воплощаются в бабочек (особенно в ночных). При виде бабочки или мотылька до сих пор часто говорят: “Вот чья-то душа летает”. В некоторых русских говорах бабочку так и называют — душечка. Украинцы верили, что если не раздавать подаяний на помин умерших, их души ночными мотыльками будут; прилетать в дом и кружиться возле свечей. Душа умершего может также принять облик мухи, иногда белого цвета. Она вылетает изо рта человека во время агонии и является к родным умершего в ночь после погребения. Поэтому на Украине долгое время сохранялся обычай в ночь после похорон караулить душу: собирались старухи, ставили на стол сыту (мед, разведенный водой), ожидая, что душа умершего в виде мухи прилетит отведать приготовленное угощение.

В некоторых местах верили, что душа в виде мухи двенадцать дней после смерти живет в доме за иконами. Вьющуюся над покойником муху запрещалось убивать или отгонять. На Украине человеческой душой считали муху, зимующую в хате. Иногда, впрочем, наоборот, полагали, что это души живых, и потому мух в доме должно зимовать ровно столько, сколько людей в семье. Стайки мелких мошек, что роем вьются высоко над землей, белорусы принимали за души умерших, отпущенные на время с “того” света прогуляться. Душа часто принимает и вид птицы, особенно голубя или ласточки. О птице, случайно залетевшей в дом, говорят: “Покойник озяб, пичужкой погреться прилетел”. Души добрых людей являются в облике белых голубей, а злые принимают вид черных воронов. Души детей ласточками прилетают навестить родителей.

Еще верили, что если ласточка залетела в дом во время свадьбы, — значит, душа кого-то из умершей родни явилась посмотреть на новобрачных. Вот откуда ведет начало обычай рассыпать зерно на могилах для птиц, особенно в первые сорок дней после похорон. В южнорусских областях в течение сорока дней после чьей-либо смерти на окно стелили белое полотенце, так чтобы оно свешивалось одним концом на улицу, на него клали хлеб и ждали, что душа в виде птицы прилетит клевать его. Многие верили, что на полотенце и подоконнике останутся следы птичьих лапок. Часто на подоконнике или на столе специально рассыпали муку или пепел, чтобы увидеть следы прихода души. Один из древнерусских переводов “Слова Иоанна Златоуста” осуждает этот обычай. Во вставке, сделанной переводчиком, говорится: “Поганские дела творят: пепел посредине сыплют … Бесы же злоумию их смеются, копошатся в пепле том и следы свои показывают на прельщение им…”

В народе верили, что души людей, особенно умерших молодыми, прорастают на могилах деревьями, цветами или травами. В старинном русском причитании к умершему обращаются с вопросом, в каком виде воплотится его душа: “На травах ли ты вырастешь, на цветах ли ты выцветешь?” Вот почему ни в коем случае нельзя рубить деревья и срывать цветы, растущие на кладбищах, — в них воплотились души погребенных. А еще считали, что незамужние девушки после смерти становятся тополями, а вот если девушку прокляла мать — быть ей крапивой. Белорусы думали, что если ствол березы переплетается с другим деревом, значит, на этом месте была загублена чья-то добрая душа. В скрипучем дереве также мучается чья-то душа, и если срубить его, душе придется искать себе другое убежище. Если уснуть под таким деревом, можно увидеть во сне несчастного, чья душа томится в дереве.

У восточных славян существует множество легенд о деревьях, выросших на могилах или из крови убитых людей. Вот, например: Две сестры однажды пошли в лес, и их растерзали волки. Из их крови из одного корня выросли две липы, почитавшиеся священными. Некий помещик хотел срубить их и давал большие деньги тому, кто это сделает, но никто не соглашался. Тогда он решил сам срубить липы. Но когда он ударил по дереву, из-под топора брызнула кровь. Увидев это, помещик страшно испугался и больше не притрагивался к липам. В народе часто рассказывают сказки о дудке или свирели, сделанной из дерева, что выросло на могиле убитого и своей мелодией рассказало об убийце. Еще один сюжет, встречающийся преимущественно в балладах и легендах, повествует о любивших друг друга и погубленных парне и девушке — на их могилах вырастают деревья и переплетаются ветвями.

В одном селе Филипп был богатый, а Арина бедная, но любил он ее, потому что она была хорошая. А отец с матерью не хотели их брака и отправили его на Украину, чтобы разлучить. А он говорит своей милой:

— Арина, мое сердце, что же нам делать? Отправляет меня мать на Украину другую себе искать.

А она:

— Езжай, Филипп, а меня брось.

А он говорит:

— Нет, нам лучше утопиться, чем разлучиться.

Они умерли, жизнь погубили. Его похоронили у одной стороны церкви, а ее у другой. На ее могиле посадили рябину, а на его явор. Ну они росли, росли, да и переплелись ветвями. Пока человек жив, душа пребывает в нем постоянно. Лишь во время сна она может ненадолго покидать тело и путешествовать по разным местам — тогда человеку снится, будто он находится где-нибудь далеко от дома. Вот как об этом говорится в одной легенде: Как-то раз дядя с племянником ходили косить сено. В полдень дядька лег отдохнуть, а племянник на костре варил обед. И тут он увидел, как из открытого рта спящего дяди вылетела муха. Она подлетела к миске с водой и села на краешек. Тогда племянник поперек миски положил ложку. Муха по ней переползла на противоположную сторону миски. Племянник убрал ложку, и она долго ходила кругом по миске, а когда племянник вновь положил ложку, она перешла по ней, подлетела к спящему и влетела к нему в рот.

Он сразу зашевелился. Племянник разбудил дядю и принялся расспрашивать, что ему снилось. Тот рассказал, что он гулял в лесу и подошел к красивому озеру. Перешел озеро по мосту, а обратно собрался идти — моста нет. Долго он ходил вокруг озера и вдруг опять увидел мост. Только перешел по нему и проснулся. После этого племянник показал дяде его “озеро” и “мост”. Когда душа навсегда покидает тело, человек умирает. Тело истлевает в земле, а душа, будучи бессмертной, переселяется в загробный мир. Когда человек помирает, она выходит со вздохом, ртом выходит. Открываешь или форточку, или дверь, и она идет прямо на небеса. Господь Бог подбирает ее. Сама смерть воспринимается как расставание души с телом, о чем повествует русский духовный стих:

Как душа с телом расставалася,
Расставалася, не простилася,
Не простилася, воротилася:
“Ты прости-прощай, тело белое.
Как тебе, земле, во землю идти,
А как вам, костям, во гробе лежать,
А как мне, душе, мне ответ держать”.

До сих пор в народе об умершем говорят, что из него “душа вылетела”, что он “душу отдал” или “испустил”, что у него “смерть вынула душу”. Впрочем, по некоторым поверьям, если человек был страшным грешником или колдуном, то Бог призывает к ответу его душу еще при жизни, а тело продолжает существовать, как живое, потому что в него вселяется злой дух, который и руководит им. Душа, покинувшая тело, сохраняет все человеческие свойства — она нуждается в пище, питье, одежде, омовении, она может сидеть, передвигаться, дотрагиваться до различных предметов.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Славянский бог Велес

Волосу или Велесу поклонялись на всей восточнославянской территории. В Киеве идол Волоса стоял не на возвышенности, а внизу, на Подоле, на берегу реки, и уже этим он был противопоставлен остальным богам, и в первую очередь Перуну. При заключении мирного договора с Византией княжеская дружина (то есть воины, относившиеся к привилегированному сословию) клялась оружием и Перуном, а “Русь вся” (иначе говоря, народ) — Волосом. В отличие от Перуна, который царил в верхней части мирового пространства, на небе, Волос властвовал в нижнем части и в подземном мире. В северо русских землях этот бог почитался под именем Белеса. “Житие св. Авраамия Ростовского” рассказывает о том, что в Новгороде каменному идолу Велеса особенно поклонялись жители так называемого Чудского конца. По преданию, капище Волоса существовало также недалеко от г. Владимира на реке Колочке, где впоследствии был основан Николаевский монастырь. А в Киеве князь Владимир “Волоса идола повелел в Почаину реку ввергнуть”.

Древнерусские источники иногда называют Волоса “скотьим богом”. Значит, этот бог покровительствовал хозяйству, и прежде всего скотоводству. В Древней Руси скот, как и хлеб, был самой жизнью, олицетворением производящих сил, плодородия, богатства, а также важным объектом торговли. О состоятельности человека судили по количеству скота, которым он владел. И получается, что Волос был не только богом скотоводов, но и богом торговли и богатства. В культе Волоса важную роль играла шерсть, волос — все это символы достатка, благосостояния, плодовитости (вспомним русский свадебный обычай сажать молодых на тулуп, вывернутый шерстью наружу, а также устраивать брачную постель на шкурах животных, чтобы супруги жили богато и имели много детей). В русских деревнях “Волосовой бородкой” называли последний пучок несжатых колосьев, которые специально оставляли в поле в дар божеству плодородия. Кроме того, этот бог, видимо, покровительствовал певцам и сказителям, ведь в “Слове о полку Игореве” легендарный вещий певец Боян назван его внуком.

Культ Волоса в христианскую эпоху также получил продолжение в народных верованиях о св. Власии, “унаследовавшем” от языческого божества и функцию покровителя скота, и связь с плодородными силами земли и животного мира. В день св. Власия, который у русских назывался “коровьим” или “воловьим” праздником, к святому обращались с просьбами об умножении скота: “Св. Власий, дай счастья на гладких телушек, на толстых бычков…” В разных частях России еще в начале прошлого века, если случался падеж скота, икону св. Власия обносили вокруг села. В восточной Белоруссии также долго сохранялся крестьянский праздник “Волоссе”, “Волосье”, “Волосий” — его справляли, чтобы исправно велся скот и был хороший урожай льна. Праздник приходился на один из дней Масленицы. Тягловый скот в этот день освобождали от работы, а Крестьяне объезжали молодого бычка или жеребца. К празднику готовили много жирной мясной пищи (хотя На масленой неделе мясо есть не положено), угощали родственников и соседей.

Еще в этот день “пекли блийы и оладьи, чтобы Вилы были гладки”, а вареники полагалось обильно поливать маслом, чтобы новорожденные телята хорошо сосали мать. Можно предположить, что Волоса в некоторых местах России, например в Заволжье, представляли в облике медведя — ведь медведь также считается хозяином зверей и символизирует богатство и изобилие. Амулеты в виде медвежьей головы, лап, а также медвежью шерсть было принято вешать в хлеву, чтобы скот приносил больше приплода и чтобы уберечь его от злых сил. А на одной весьма любопытной иконе рядом со св. Власием изображено загадочное существо с медвежьей головой… Существует немало доказательств и того, что Волос мог представляться в образе змеи. В одной из древнерусских летописей, например, есть миниатюра, где изображена сцена принесения клятвы дружиной князя Олега. Воины клянутся Перуном и Волосом, скотьим богом, но Перун изображен в виде человекообразного идола, а Волос — в виде змеи, лежащей у ног княжеских дружинников.

В русском языке волосатиком называется как змееподобный червь, якобы вызывающий болезнь волосень, так и нечистая сила, а попросту — черт (“волосатик бы тебя взял” — достаточно распространенное ругательство). Вероятно, именно Волос был могучим противником Перуна в древних языческих поверьях. На этом сходятся мнения тех исследователей, кто занимается реконструкцией “основного” мифа, а причину распри богов они обычно видят в соперничестве за благосклонность единственного известного нам женского божества Мокоши, которую считают супругой громовержца Перуна. Впрочем, подобная гипотеза почти целиком построена на сравнении славянских богов с персонажами балтийской мифологии и практически не имеет прямых подтверждений в собственно славянских верованиях.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены