Здравствуй, Дорогой читатель!

Рады приветствовать Вас на страничках нашего блога!

Блог постоянно развивается и наполняется новыми и интересными материалами, среди которых статьи известных Самарских краеведов и присланные нашими читателями.

На сегодняшний день мы достигли:

- сотрудничества с музеем, оказываем помощь в поиске перспективных мест для проведения археологических раскопок;

- проводим сбор и классификацию былин и легенд Волжского края.

А САМОЕ ГЛАВНОЕ!

Мы оплачиваем информацию о местах в сельской местности, изобилующих находками старинных монет. Возможно это будет распаханное поле или опустевшая деревня, дубовая роща или ваш собственный огород.

Условия оплаты:

Мы платим за достоверную информацию от 1000 рублей, т.е. конечная сумма оговаривается отдельно с каждым человеком и будет зависеть от ряда факторов – условия поиска (чистое поле, огород, или заброшенный хутор), металл из которого изготовлены найденные монеты, а так же количество уже найденных вами или кем то еще монет. Вы сами наверное понимаете, что за “кота в мешке” никто платить не будет! Вы показываете место и после проверки этого места нашим металлоискателем и естественно подтверждения вашей информации, Вы сразу же получаете деньги на руки!

Так же мы оказываем помощь в поиске фамильных кладов на договорных условиях. Выезжаем в Самарскую, Оренбургскую, Ульяновскую и Саратовскую область.

Со всеми вопросами и предложениями обращайтесь:

на email: sam-kraeved@yandex.ru

Легенды, былины или просто интересные рассказы об истории Волжского края присылайте на:

на email: legends-klad@yandex.ru

Самые интересные будут опубликованы на нашем сайте!

Опубликовано в Новости | 1 комментарий

Места обитания и отличительные признаки рыбы щиповка

В южной России преобладают названия – “щиповка”, “сик”, “сиковка”, “сиколка”, “циколка”; в Подольской области — “цикун”; на Мозыре — “секач”, “секун”; в Витебской области — “волк-рыба”; на Ипути — “кружельчик”, “вертельщик”, “веретеница”; в Орле — “сабля”; в Москве — “секуша”; в Нижнем — “игла-рыба”, “кусачка”; в Ярославской области — “косач”; во Владимирской области — “сека”; в Воронеже “веретеница”; в Пермской области — “веретея”, “водяная ящерка”; в Тагиле — “скоба”. На Алдане и Колыме — “моржогон”. В Польше — “козка”. У чувашей — “шюлем-пол”; у татар — “эт-балык”. Названия “щиповка”, “кусачка” даны этой рыбе за ее подвижные подглазные колючки, которыми она цепляется за сети и которыми можно несколько уколоть себе пальцы, если неосторожно взять ее за голову. По этим колючкам и сплющенному телу щиповку легко отличить от других вьюнов. Величиной она обыкновенно меньше гольца и редко бывает более 10 см, достигая иногда и 12 см.

Голова щиповки очень мала и сильно сжата с боков; из 6 коротких и сравнительно тонких усиков два стоят посредине верхней губы, два — в углах пасти и два — на подбородке; чешуя очень мелка, едва заметна без помощи увеличительного стекла, и боковая линия вполне развита только на передней части туловища. Спина щиповки желтого или грязновато-желтого цвета, с черно-бурыми пятнами различной величины и формы. Один ряд довольно больших кругловатых пятен занимает самый хребет спины, два ряда маленьких крапинок идут несколько ниже, по сторонам спины, и по ряду крупных пятен тянется вдоль боков туловища; иногда, впрочем, все пятна одного рада сливаются в одну непрерывную продольную полосу. Горло и брюхо бледно-желтые, без пятен; все плавники светло-серые, из них спинной и хвостовой испещрены рядами темных пятнышек или темными поперечными полосками; глаза очень маленькие, выдающиеся, расположены почти у самого лба, желтоватого цвета.

Щиповка водится почти во всей России и в большей части Сибири, но, кажется, не идет так далеко на север, как голец: в Финляндии, например, она не встречается далее Выборгской области, по-видимому, не встречается в Онежском озере. Образ жизни этой небольшой рыбки еще мало известен. Подобно гольцу, она может жить во всякой воде, как проточной, так и непроточной, как в ключах, так и копаных прудах, даже канавах, и только за Уралом встречается почти исключительно в речках и протоках, очень редко в озерах. Всего более любит она протоки с медленным течением, старицы и заливные озера, причем предпочитает иловато-песчаное дно и неглубокую воду; в песке она вырывает себе целые ходы и живет нередко совместно с личинками миноги, вообще большей частью скрывается в песке или под камнями, почему замечается гораздо реже гольца. Летом, впрочем, щиповка больше держится в нитчатых водорослях, тине, на мелких местах с слабым течением или даже без течения, в которых находит себе пищу, состоящую из мелких организмов.

Нерестится она в апреле и мае, одновременно с гольцом, и в это время всего чаще попадается на глаза. Нерестятся щиповки парами и яйца зарывают в песок. Самцы и самки ничем друг от друга не отличаются даже во время нереста. Рыбка эта не менее живуча, чем голец, и считается одной из лучших насадок для окуня, налима, частью и судака. В пищу она нигде не употребляется, и на удочку никто ее не ловит, хотя она изредка берет на мелкого червя. Местами, где много щиповок и где она употребляется для насадки (всего охотнее берут на нее окуни), ее можно поймать в довольно большом количестве самой частой наметкой или сачком, также простой корзиной. Кроме того, можно ловить щиповок, вытаскивая руками или граблями на берег водоросли (зелень), в которых они держатся; выбирая из тины, надо сжимать их пальцами как можно легче, чтобы не помять. В это время они обыкновенно издают слабый писк, откуда и произошло название ее — “пискавка”. Всего охотнее берут на нее окуни, насаживаются они за спинку, но так, чтобы не проколоть спинного хребта. В жаркое время щиповка довольно скоро засыпает и вообще теплой воды не любит.

Похожие страницы:

1. Места обитания и отличительные признаки рыбы шемая
2. Среда обитания и особенности ловли уклейки
3. Среда обитания и особенности ловли сома
4. Места обитания и отличительные признаки рыбы сырть
5. Среда обитания и способы ловли стерляди

Опубликовано в Рыбалка на Волге | Комментарии выключены

Места обитания и отличительные признаки рыбы шип

Шип – вид, образовавшийся из помеси осетра и белуги или севрюги и осетра. На это указывает как его сравнительная немногочисленность, так и самое название его — шип, или виз, которое на Волге и в реках Черноморского и Азовского бассейнов исключительно присваивается различным помесям осетровых рыб. Волжские рыбаки, как известно, отличают стерляжьего шипа, осетрового, белужьего и севрюжьего. Настоящий шип отличается широким, закругленным, сверху выпуклым носом, который имеет чрезвычайно правильную коническую форму, по свидетельству Пельцама изменяющуюся гораздо менее, нежели у всех других видов осетровых. Это постоянство, очевидно, говорит в пользу самостоятельности этого вида. Рот шипа широкий с цельной, т.е. не вогнутой, верхней губой; нижняя губа небольшая и разделяется посредине небольшим промежутком.

Кроме того, шип отличается своими продолговатыми спинными жучками (10—14), заметно раздвинутыми и на конце шиповатыми; все тело его покрыто, как у осетра, звездчатыми чешуйками. По цвету тела он несколько отличается от осетра, именно светлее, откуда, конечно, произошло название его — “белый осетр”. Северцов отличает, однако, морского тупорылого шипа  с совершенно округленным носом, очень редко заходящего в Урал и мечущего икру почти всегда в море, и речного, с более удлиненной, явственно треугольной мордой. Первый, быть может, живший в Аральском море, второй же — настоящий шип. Наконец, со слов его, что выше Уральска шип держится на каменистых местах и уже оседлый, следует заключить, что это, вероятно, помесь осетра и стерляди, которая (стерлядь) выше Уральска встречается довольно часто. В Аральском море шип был весьма многочислен и весной шел для метания в Сыр- и Амударью. В последней он нерестился в устьях и выше дельты.

Настоящий шип, по-видимому, очень редок в Азовском и Черном морях и придерживается главным образом южной и восточной, т.е. более соленых частей Каспийского моря, откуда для метания икры одет в Куру, Сефид-руд и в значительном количестве в Урал. В Волгу же он заплывает, по-видимому, только случайно и вообще так в ней редок, что вовсе не известен выше Самары; на средней и нижней Волге под названием шипов известны различные помеси, из которых чаще всех попадается т.н. стерляжий шип. В Азовском море, по Данилевскому, шипы также встречаются гораздо реже осетров. По образу жизни шипы несколько отличаются от прочих осетровых. Они гораздо медленнее в своих движениях и предпочитают иловатое дно каменистому. Аральский шип, однако, по Богданову, мечет икру (в Амударье) на быстринах и порогах. По словам Северцова и Данилевского, шип поднимается в Урал одновременно с севрюгой, всегда исподволь, так что валового хода у него не замечается; идет вверх очень тихо, всегда по дну, задевая носом речной ил и мутя воду.

Вероятно, он нерестится позже всех рыб, так как подымается выше севрюги и когда достигнет не менее 9 кг веса. Шипята остаются в реке довольно долго, так как в Урале часто встречались и прошлогодние. В низовьях Сыра, Амударьи и Аральском море была открыта еще одна замечательная рыба семейства осетровых, принадлежащая к роду лопатоносов, единственный известный вид которого принадлежал Северной Америке, именно р. Миссисипи. Род этот отличается своей головой, вытянутой в более или менее длинное и широкое лопато-видное рыло, мясистой и мохнатой восьмилопастной губой, очень маленькими глазами и верхней хвостовой лопастью, вытянутой в более или менее длинный нитеобразный отросток.

В настоящее время в Средней Азии известны уже два вида лопатоноса. Первый, открытый Федченко, имеет небольшой рост, не более 25 см; второй, найденный Богдановым (в 1873 году) в Амударье, имеет вдвое большую величину, относительно более длинный хвостовой придаток (длиннее половины тела) и костяные бугорки на голове. Судя по малой величине глаз и плавательного пузыря азиатских лопатоносов, эти рыбы, вероятно, держатся на дне и даже зарываются в песок или ил, где и добывают себе пищу, состоящую исключительно из личинок насекомых, живущих в иле. Открытие этой рыбы имеет весьма важное значение, так как служит новым доказательством того предположения, что в геологическую эпоху, не очень далекую от современной, Северная Америка была неразрывно связана с северной Азией и Европой.

Похожие страницы:

1. Среда обитания и особенности ловли уклейки
2. Среда обитания и особенности ловли сома
3. Места обитания и отличительные признаки рыбы сырть
4. Среда обитания и способы ловли стерляди
5. Места обитания и отличительные признаки севрюги

Опубликовано в Рыбалка на Волге | Комментарии выключены

Места обитания и отличительные признаки рыбы шереспер

На верхней Волге и под Москвой зовется — “шереспер”; на Клязьме — “шпёр”; на реке Оредеже — “переспел”; от Углича до Астрахани и на Десне — “жерех”, “жерих”, “шерех”, “черех”; местами — “шерепень”, “шепёр”, также — “конь”, “коняга” (то же на Каме и Оке); на Каме — “хаюз”, в Нов. Ладоге — “кобыла”; по Шексне — “палан”; в Туле — “гонец”; на Сейме — “белизна”, на р. Вороне — “белестъ”; по среднему Днепру — “хват”, “фат”; в верховьях Днестра — “фатынка”. Местами неправильно — “белая рыба”, “белорыбица”, “белуга”, “сиг”; в Белоруссии — “жерествень”, “жерествиль”; в Польше — “вильк”, “белец”; в Литве — “салатис”, “целатис”; у финнов — “теута”; у калмыков — “ойн-сагассун”, на Куре — “хашам”. Шереспер, несмотря на свое сходство с уклеями, служит представителем особого рода, виды которого, впрочем весьма немногочисленные, живут преимущественно в Западной Азии. От уклей шересперы отличаются большим количеством глоточных зубов 3.5/5.3. и выдающимся тупым ребром на брюхе между брюшными плавниками и заднепроходным отверстием, который заключает меньшее число членистых лучей (12—15). В очень молодом возрасте шереспер имеет очень большое сходство с уклейкой, но легко отличается от нее по своим небольшим глазам, более мелкой чешуе (65—71) и удлиненной, несколько заостренной головой. Но вообще он принадлежит к самым крупным рыбам всего семейства: обыкновенный вес его 3-7 кг, но нередко он достигает почти 70 см и 9 кг весу. Довольно широкая спина этой рыбы (вдвое уже ширины тела) синевато-серого цвета, бока туловища голубоватые, брюхо белое; спинной и хвостовой плавники серые с голубым отливом, остальные светло-серые с красноватым оттенком; глаза желтые с зеленой полоской в верхней половине.

Хвостовые и спинные перья у жереха очень твердые и широкие, и так как он вообще, когда выскакивает из воды, расширяет их и они кажутся еще большими, то, без всякого сомнения, это и послужило поводом к его названию — “шереспер” или “шерешпер”. Названия “конь”, “кобыла”, “хват” даны ему по его бойкости и привычке выскакивать из воды; жерех, вероятно, происходит от слова жировать или, может быть, от его прожорливости, а “белезна” и “белестъ” — от серебристого цвета его туловища. Шереспер распространен почти по всем большим и средним рекам, впадающим в Немецкое, Балтийское, Черное, Каспийское и Азовское моря, был найден также в Сыр- и Амударье и Зеравшане. В Сибири, однако, шереспера нет вовсе, и вообще он принадлежит исключительно странам средней Европы: он водится во всей Германии, Австрии, Дании, Швеции и Норвегии, а во Франции, Англии и Южной Европе вовсе не встречается. В России шереспера нет только в реках, впадающих в Белое и Ледовитое моря, и северная граница его проходит в южной Финляндии, в Олонецкой области, где он уже не доходит до Онежского озера, хотя встречается еще в Ладожском. В Польше жерех тоже еще довольно редок, и вообще эта рыба принадлежит более бассейнам Черного и Каспийского морей. Она всего многочисленнее в Урале, Волге и ее главных притоках, также в Куре, Днепре; в Днестре и Буге уже малочисленнее. В небольших, по крайней мере мелких реках, а также в небольших озерах жерех вовсе не встречается. Из Волги он изредка заходит в озеро Селигер, попадается также в Ладожском озере, Ильмене и Псковском, но и то очень редко.

По словам смоленских рыболовов, днепровская “белезна” толстоголовее и брусковатее московской, гораздо бойчее ее на удочке и бьет тоже сильнее. Кроме того, во многих местностях России встречается так называемый “краснопер”, по-видимому помесь шереспера с язем. Этот “краснопер” найден был сначала Яковлевым в устьях Волги, где рыбаки называют его язем, к которому он ближе подходит своим широким телом и красноватыми плавниками; его, однако, нетрудно отличить от язя по выдающейся нижней челюсти с бугорком на вершине, вкладывающимся в выемку между челюсти ой кости при сомкнутом рте. Позднее “краснопер” был найден в Московской области (в pеках Уче и Пехорке), где и носит то же название. Весьма странно, что настоящего язя здесь, однако, по словам барона, нет вовсе. Наконец, по свидетельству А. А. Беэра, красноперы встречались в реке Воронеже, близ Добринской мельницы (Лебедянского уезда), где, однако, шереспер не замечен (он встречается в других участках реки). Воронежский краснопер золотистого цвета с зеленоватым оттенком, старые светлее; спина бурая, перья красные, изредка с черной оторочкой; глаза желтые. По общему же виду он мало отличается от шереспера, хотя пасть у него значительно меньше. Очень может быть, что краснопер составляет вполне обособившийся и весьма распространенный вид, смешиваемый с язем или шереспером. Яковлев рассказывал, что ему случалось находить промежуточные формы между краснопером и язем. Красногубый жерех вряд ли составляет особый вид, так как его отличия от обыкновенного шереспера незначительны.

В непроточных прудах шереспер не встречается вовсе, очень редко, случайно, замечается в заливных озерах, однако очень хорошо размножается в почти непроточных ключевых прудах, если туда был посажен. К таковым принадлежат, например, пруды Николо-Угрешского монастыря под Москвой. В таких местах небольших и средних шересперов можно наблюдать целыми стаями; в реках же эта рыба ведёт одиночный образ жизни и встречается небольшими стайками только до совершеннолетия, до 3-летнего или даже 2-летнего возраста; лишь на зимовьях, т.е. в глубоких ямах, можно найти у нас по нескольку десятков шересперов. Повидимому, залегают они еще до ледостава и подо льдом почти ничего не едят; по крайней мере, я не слыхал, чтобы у нас, на Москве-реке, поймали шереспера на какую-либо насадку, между тем как мелкие годовички и двухлетки подбагриваются при ловле самодером довольно часто; крупные же, конечно, почти всегда при этом срываются. С зимних становищ жерехи выходят с первой прибылью вешней воды, вместе с язем, так как нерестятся немного его позднее, а иногда почти одновременно. Самцы отличаются от самок, как всегда, меньшей величиной и толщиной; кроме того, у них на всей голове, почти на всех чешуйках и на грудных плавниках замечаются зерновидные бугорки. Нерестятся шересперы в Москве-реке большей частью во второй половине апреля. Выметавшие икру шересперы, изнуренные долгим зимним постом и нерестом, чрезвычайно слабеют и вряд ли вначале могут поймать какую-либо здоровую рыбу; но они очень жадно сейчас же начинают кормиться червями, почему нередко попадаются на донную, причем не выказывают почти никакого сопротивления.

По-видимому, на шлюзованных реках, например Москве-реке, Мете, в верховьях Волги и других, а также в реках, перегороженных плотинами, все шересперы первое время, до запора шлюзов и плотин, держатся под ними, кормясь рыбами, снесенными вниз водой, а позднее — мелкой рыбой, привлеченной сюда обилием пищи. Здесь шересперы очень быстро отъедаются — недели в две или три; затем, когда река войдет в межень и вешняки будут закрыты, расходятся по плесам и встречаются здесь уже поодиночке. Местопребыванием своим они выбирают более или менее глубокие ямы, поблизости которых находятся большие и широкие перекаты, преимущественно песчаные, которые и служат местом их жировки. При сильной прибыли воды, особенно в шлюзованных реках, шересперы периодически поднимаются против течения и подходят к самым плотинам, но как только вода пойдет на убыль, снова скатываются вниз, возвращаясь на свои летние места. Шереспер — рыба вполне дневная. Он любит свет, простор и держится на дне и на глубине только по ночам. Впрочем, в майские и июньские ночи он кормится и всю ночь напролет. В глубокой воде жерех большей частью плавает в пол воды или в верхнем слое, в мелкой же — почти на поверхности, так что видно бывает его большое спинное перо. Небольшие шересперы передвигаются всегда более или менее быстро и своим корпусом образуют крупную волну; большие жерехи, напротив, плывут всегда неторопливо и несколько глубже в воде, так что волна, которую они гонят своим спинным плавником, не так высок, но зато шире и солиднее. Выпрыгивание шереспера из воды, или т.н. “бой” его, означает, что он врезался в стаю мелкой рыбы и, оглушив ударом одну или несколько уклеек или пескариков, хватает их своей большой пастью.

Есть некоторые основания предположить, что бой западно русской Днепровской и западно двинской “белезны” и ловля ею рыбы совершается несколько иначе, чем жировка среднерусского шереспера. Последний не так боек и далеко не всегда прибегает к предварительному оглушению преследуемой рыбы, а нередко ловит ее раскрытой пастью, наподобие окуня, т.е. “бьет” не так часто и неистово, хотя и у нас встречаются жерехи с избитым о камни брюхом. Терлецкий, очень точный наблюдатель, утверждает, что западно двинская белезна не трогает ни одной рыбки и не возьмет ее в рот, пока предварительно не оглушит, и она, завертевшись на месте, уже не в состоянии обратиться в бегство; также, что он хватает рыбу всегда с головы. Бой шереспера слышен издалека — на большое расстояние, так как он, выпрыгнув из воды, падает обратно с большим шумом и брызгами, притом повторяет этот маневр несколько раз. Добычей шереспера служат главным образом уклейки, голавлики и пескари, смотря по местности, а именно: первые в тихих и глубоких заводях, вторые на быстрых перекатах, а последние на песчаных отмелях. Молодые шересперята в конце мая встречаются в довольно большом количестве, хотя и небольшими стайками, отличаясь от прочей молоди своей величиной. Первое время они придерживаются берега и затишья, но уже в июне, подобно голавликам, переселяются на мели и перекаты, где, вероятно, большинство их становится добычей некрупных голавлей, шересперов и других хищников. Только этим можно объяснить сравнительную редкость взрослых шересперов. Растут молодые шересперы очень быстро, почти наравне с щурятами.

В нижней Волге молодь шереспера сначала выходит на заливные места, но по убыли воды (что бывает здесь среди лета) скатывается в реку и уже крайне редко заходит в ильмени. Судя по малочисленности мелких жерехов в реке, надо полагать, что большая часть их уходит в море и остается там до совершеннолетия, т.е. до 3-годового возраста. По причине своей малочисленности шереспер нигде не имеет промыслового значения. Ловля этой рыбы вообще незначительна, и она попадается обыкновенно вместе с другими. Только осенью, когда жерех подымается в довольно значительном количестве вверх по реке, в низовьях Волги случается, что иногда зараз попадает в невод по нескольку сот крупных рыб. Всего чаще они ловятся неводами и плавными сетями. Шереспер очень хитер и с большим искусством избегает сети, то перепрыгивая через невод, то бросаясь стремглав в противоположную сторону. Большая часть его входит в реку (Урал, Волгу) осенью, с тем чтобы там прозимовать и тотчас по вскрытии льда выметать икру. При этом крупные жерехи подымаются выше, вероятно потому, что мечут икру позднее мелких. Способы ловли шересперов довольно разнообразны и могут быть разделены на несколько категорий: уженье на червя, уженье на насекомых, уженье на живца и, наконец, ловлю на различные искусственные насадки. На червя, именно на большого земляного или выползка шересперы попадаются главным образом весной, вскоре после нереста, обыкновенно при ловле другой рыбы, преимущественно язей, конечно на донные удочки, в закидку и на глубоких, но не очень быстрых местах. В это время жерех берет очень вяло, но верно и после подсечки идет свободно к лодке, не оказывая почти никакого сопротивления.

Вообще шереспер, когда ему приподнимут голову, сразу чумеет и, вынутый из воды, совершенно беспомощен и как бы коченеет, не двигая хвостом, быстро меняя краски чешуи и скоро засыпая. В остальное время года эта рыба берет на червя очень редко, можно сказать случайно. Настоящая ловля шересперов начинается в первых числах мая, сначала в забродку на черного таракана, позднее на жука и на живую рыбку. Ужение на таракана и на жука мало чем отличается от такового же ужения голавлей. Рыбак ходит по перекату с довольно коротким удилищем и длинной леской, с легким грузильцем, пуская таракана в полводы. Ловить в забродку весной очень неудобно, но зато вываживание крупной рыбы сравнительно много легче.  Шереспер при всей своей бойкости вовсе не силен и в этом отношении уступает очень многим рыбам. Он крайне чувствителен к боли. При умении и сноровке можно поймать шереспера на самую тонкую снасть: главное, надо, чтобы леска выдержала первый порыв рыбы, испуганной подсечкой.

Похожие страницы:

1. Среда обитания и особенности ловли сома
2. Места обитания и отличительные признаки рыбы сырть
3. Среда обитания и способы ловли стерляди
4. Места обитания и отличительные признаки севрюги
5. Образ жизни русского осетра

Опубликовано в Рыбалка на Волге | Комментарии выключены

Места обитания и особенности ловли голавля

Различные названия по Евразии: по Волге — “голавль”, “головль”, местами (Кострома) — “голов”, (Саратов) — “головач”, “головля”, “головня”; В Астрахани — “ясень”, “прыгун”, “оголов”, иногда неправильно — “кутум”, “головень”. В Новгороде и Пскове — “мирон”; в Новгороде — “голубль”; по Днестру — “клень”. В Польше — “головач”, “дубиль” и “клинек”. Литва — “цапальс”; по фински — “турвас”, “турппа”; по эстонски — “турбас-кала”, “турба-кала”. От других сродных с ним рыб голавль легко отличается своей толстой широколобой головой, почти цилиндрическим туловищем и крупной чешуей. Молодые голавлики, правда, часто смешиваются с ельцами, но их можно признать с первого взгляда по широкой пасти и более тупому носу, большей толщине и более темному цвету спины. Вообще эти два вида — голавль и елец — имеют между собой большое сходство и потому соединяются в один род, отличительный признак которого число 2.5 | 5.2 и форма (удлиненные, сплющенные и крючковатые кончики) глоточных зубов, также толстое, почти цилиндрическое туловище.

Голавль очень красив. Спина у него темно-зеленая, почти черная, бока серебристые с желтоватым оттенком, края отдельных чешуек оттенены блестящей темной каймой, состоящей из черных точек; грудные плавники оранжевые, брюшные и заднепроходный — с красноватым оттенком, а спинное и особенно хвостовое перо — темно-синие, иногда несколько красное; глаза сравнительно очень большие, блестящие, с буровато-зеленым пятном сверху. Вообще крупный голавль всего ближе подходит к язю, но гораздо длиннее, толще и широколобее последнего. Следует заметить, однако, что он, смотря по возрасту, местности и времени года, представляет более или менее заметные отличия, почему многие принимают несколько видов голавлей. Все эти разности имеют только маловажные отличия в форме головы и цвета плавников. У т.н. немецкого голавля над боковой линией находится меньшее число рядов чешуи и в заднепроходном плавнике только 8 членистых лучей; кроме того, парные плавники у него заметно светлее. У итальянского голавля все плавники оливко-зеленого цвета. Все плавники (кроме спинного) английского голавля с темной каемкой и ярче окрашены, нос более сплющен и пасть меньше, чем у французского. Первая разность встречается в Висле и вообще в Польше; голавль, довольно близкий к итальянскому, живет в низовьях Волги; третья разновидность водится исключительно в средней и северо-западной России, а четвертая — в южной России.

Голавль имеет довольно обширное распространение и водится почти по всей Европе — от Испании до Восточной России. Эта рыба всего многочисленнее в средней полосе России, так как в низовьях рек голавль вообще редок и в устьях почти не встречается. В нижнем течении Волги и Дона он попадается б.ч. случайно, а в море положительно никогда не заходит; в горных речках Крымского полуострова голавль вместе с мареной обыкновеннее всех прочих рыб. Вообще голавль избегает больших, медленно текущих рек, и главным местопребыванием его служат небольшие, быстрые речки с достаточно холодной водой. В восточной и северо-западной России он живет почти в одних местах с форелью (пеструшкою), хариусом и часто держится в таких местах, где по причине низкой температуры не встречается никакой другой рыбы из семейства карповых, за исключением гольца и гольяна. По той же самой причине голавль водится в очень немногих озерах, например в Чухломском (в Костромской области), Ильмене, изредка заходит из Волги в Селигер и пр. В мало проточных прудах он тоже довольно редок, держится всегда в самом материке пруда или его верховьях, и то если вода еще достаточно свежа и прозрачна.

При благоприятных условиях голавль достигает значительной величины и в этом отношении превосходит язя. Четырех килограммовые голавли встречаются почти всюду, изредка попадаются 6- и 8-килограмовые; при особенно же изобильной пище эта рыба может достигать гигантских размеров. Известный рыболов и зоолог Н. А. Домбровский рассказывал, что ему приходилось наблюдать на р. Ирпене, в Киевской области, стаю голавлей штук в 20, из коих многие весили не менее 22—26 кг. Несомненно, что голавли растут даже в первые годы своей жизни гораздо быстрей язей и что они живут более 18 лет, как полагают некоторые иностранные авторы. Рыбы же, как известно, растут в течение почти всей своей жизни, хотя с известного возраста прирост начинает постепенно уменьшаться. Эта беспрерывность роста и большая зависимость его от количества корма резко отличают рыб от птиц и зверей и имеют весьма важное значение для рыбного хозяйства, делая рыбоводство сравнительно более выгодным, чем всякое другое животноводство, что уже давно осознано китайцами. Имеется в виду только прудово-озерное рыбное хозяйство, так как речное, за редкими исключениями, не может быть ведено частными лицами.

Голавль любит песчаное, каменистое или глинистое дно и избегает ила и тины, в чем составляет совершенную противоположность язю. Можно даже принять за правило, что там, где много голавлей, не может быть много язей, и наоборот, так что эти две близкие породы рыб находятся как бы в некотором антагонизме. Например, в бассейне Москвы-реки и вообще в Окском голавль преобладает над язем в верховьях Москвы-реки и Клязьмы, также в их притоках — Пахре, Десне, Сетуни, Уче и др., тогда как, начиная с среднего течения первых двух рек (от г. Москвы и с. Павлова на Клязьме), голавлей по крайней мере вдесятеро менее язей. По образу жизни голавль довольно сходен с форелью, которую и заменяет в средней и южной России. Он очень любит песчаные мели и каменистые перекаты с довольно быстрым течением, также водовороты под крутоярами и охотно держится под береговыми кустами лозы и деревьями ольхи и чернотала, дающими ему обильную пищу — насекомых. В заводи, заливы и старые русла он заходит очень редко и положительно избегает тихих травянистых мест. Даже весной, в большую воду, он не выходит из русла в пойму, а обыкновенно поднимается в притоки, где и мечет икру. По этой причине голавли так редко встречаются в пойменных озерах, где всегда бывает много язя, леща, плотвы, окуня и щуки, а на юге и сазана.

Еще в феврале, с первыми оттепелями и закраинами, голавли начинают выходить из зимнего оцепенения, в котором пребывали с глубокой осени, и из глубоких ям-становищ перебираются на мелкие места и понемногу, вместе с прибылью воды, трогаются против течения, охотно заходя в мелкие притоки. Этот весенний ход голавля совершается стаями приблизительно одного возраста, более или менее многочисленными, смотря по местности и величине рыб, но никогда не бывающими такими большими, как стая язей, тем более плотвы. Нерестятся голавли, уже на 3-му году, достигнув величины около 500 г, более или менее, что зависит от изобилия корма. Кроме того, следует заметить, что самки значительно крупнее самцов одинакового возраста.  На юге России голавли нерестятся в конце марта или в первой половине апреля, а в средних областях почти всегда в последних числах. Но время нереста находится в прямой зависимости от погоды и вскрытия реки. Вообще голавль выметывает икру 7—10 днями позднее язя, когда река уже почти достигнет своего обычного уровня и вода просветлеет. Так, по крайней мере, замечено на Москве-реке. В больших же реках, например в Оке и Волге, голавль вряд ли когда мечет икру и для этой цели обыкновенно входит в речки, непосредственно впадающие в эти реки. Самый ранний нерест в Москве-реке наблюдался в 1890 году, когда уже в начале апреля ловили голавлей с вытекающею икрой; однако в том же году небольшие самцы, с вытекающими молоками, встречались до последних чисел мая, из чего можно сделать вывод, что период нерестования продолжается до двух месяцев, быть может и в июне, как говорят некоторые немецкие рыболовные авторы.

Икра голавлей оранжевого цвета, чем отличается от икры других карповых, и, кроме того, очень мелка — с маковое зерно. Судя по тому, что в килограммовой самке было насчитано 100 тысяч икринок, надо полагать, что самые крупные экземпляры имеют их свыше миллиона и что это одна из самых плодовитых рыб. Если же голавли нигде не поражают своею многочисленностью, подобно плотве, сазану, лещу, то это зависит от того, что большая часть икры уносится течением не оплодотворенной, не успев прилипнуть к камням или другим подводным предметам; кроме того, масса оплодотворенной икры поедается рыбами. Впрочем, в не очень быстрых местах и при многочисленности стаи выпускается столько молок, что вода становится белой. Нерест каждой стаи непродолжителен и оканчивается в несколько часов. По-видимому, голавли выпускают половые продукты разом, а не в несколько приемов. Выметав икру, голавли разбиваются на мелкие стайки, а самые крупные — на пары или одиночки, уходят в ямы и некоторое время, около недели, болеют и собираются с силами. Затем они снова выходят на мелкие и быстрые места, на перекаты и под плотины и начинают жадно кормиться. В средней России этот выход происходит в начале мая, редко в конце апреля. Нельзя, впрочем, сказать, чтобы голавль все лето придерживался перекатов; он выходит сюда только периодически, чаще среди дня, в ясную погоду, а большую часть стоит на границе переката с глубиной, за уступом дна, иногда за камнем. Вообще он любит близость быстрины и струи, несущей ему пищу, но при всей своей силе не может долго стоять на течении без какой-либо защиты.

Он любит также водовороты, особенно в быстрых речках, и мельничные омута, охотно стоит за мостовыми сваями, а также там, где два течения сливаются в одно, например ниже устоев моста. В речках голавль почти всегда держится под нависшими кустами и деревьями, дающими ему обильную пищу в виде падающих в воду майских жуков и других насекомых, и здесь он встречается нередко и в почти стоячей воде. Кроме того, местопребывание голавля обусловливается также состоянием погоды. В полдень, в жаркое время, голавли плавают на поверхности, и вообще, чем яснее погода, тем они выше стоят; в холодную погоду они опускаются на дно, а в продолжительное ненастье уходят в глубокие места или забиваются под плоты, барки и (в прудах) даже под наплавы и в траву. Ночью голавль тоже находится в движении и кормится, хотя и не может быть назван ночной рыбой, как язь; в это время он стоит на более глубоких местах и на дне. Ветер летом всегда заставляет голавлей выходить на быстрину и подниматься кверху в ожидании обильной поживы. Замечено также, что они находятся в большом оживлении перед грозой и чрезвычайно жадно берут в это время на рака, что, вероятно, происходит от того, что последний перед грозой выходит из нор. Но как только начнутся гром и молния и пойдет ливень, рыба уходит в глубину. Не очень большой дождь побуждает голавлей подходить к ручьям, несущим мутную воду. На Москве-реке голавли весьма охотно держатся близ водосточных труб, несущих всякую гадость.

В общем, голавль держится в менее глубоких и более быстрых местах, чем язь, и чаще последнего плавает на поверхности. По этой причине он кажется более осмотрительным и осторожным, чем его сородич, что несправедливо. Голавль осторожен, только когда видит рыболова или грозящую ему опасность, а так как он чаще держится в верхних слоях воды и в более прозрачной воде и обладает более острым зрением, чем язь, то немудрено было прийти к ошибочному заключению относительно его умственных способностей. При одинаковых условиях голавли всегда оказываются более жадными, смелыми и неосмотрительными, чем язь, в особенности же ночью или в обществе товарищей. Пища его довольно разнообразна, и голавль может назваться вполне всеядной рыбой, так как кормится и насекомыми, и растительной пищей, и рыбой, даже мышами и крысами. Хищным голавль становится большей частью, когда достигнет веса около 1 кг, а местами, при изобилии раков, еще того позднее, но рыбью мелюзгу летом хватают и небольшие голавлики. Главную пищу голавля, летом почти исключительную, составляют раки мелкие и крупные. По весне голавль кормится больше червями, попавшими в реку; затем — на небольших реках — майскими жуками и другими насекомыми, падающими в воду; позднее — раками, местами метлицей (поденкой) и кузнечиками, падающими в воду с прибрежных покосов. В сентябре голавли питаются главным образом лягушками, или, вернее, лягушатами, собирающимися в реке для зимовки, а также мелкой рыбой, преимущественно пескарями, на которых иногда устраивают на песчаных перекатах настоящие облавы.

Вообще голавль ведет весьма правильный, методичный образ жизни, то держась на известных местах поверху днем, то на глубине, большей частью около крутых и обрывистых берегов с рачьими норами — именно по ночам. Рыбы к 3-4 году плавают по 10—30 штук вместе, более же крупные, до 2,5 кг, редко более десятка, а крупные, до 5 кг и больше, — чаще парами или в одиночку. Нередко можно видеть стаи и смешанных возрастов, вернее, несколько смешавшихся стай; в таком случае впереди идут голавли помельче, а сзади — самые крупные. Каждая стая имеет свой притон на глубоком, сравнительно тихом месте — большей частью в яме, куда скрывается для отдыха, а также от сетей и других опасностей. Отсюда они выходят по нескольку раз в день жировать, т. е. кормиться, поднимаясь кверху  и возвращаясь затем обратно. Голавли плывут тогда большей частью поверху, на четверть от поверхности или менее, вереницами, один за другим, изредка опускаясь на дно. Этот путь имеет вид ломаной линии, изгибы которой зависят от свойства дна и силы течения; в общем, если течение не очень сильно, то стая придерживается главной струи, хотя заходит и в затишья, под кусты и деревья. Подъем этот совершается довольно медленно, но в глубоких иловатых местах и на больших быстринах стая обыкновенно прибавляет ходу. Дойдя до какого-нибудь известного пункта в реке — ямы, мели, переката, она возвращается обратно, но это скатывание совершается сравнительно быстро, и голавли двигаются по воде кругами и чаще погружаются в глубину. Добежав до места своей стоянки, стая некоторое время там задерживается и затем вновь поднимается, аккуратно и точно придерживаясь той же дороги.

Такой образ жизни ведут небольшие и средние голавли все лето, начиная примерно с середины мая (в средней России) до начала осени. Затем привычки их довольно резко меняются, и плавают они все реже и реже, что зависит, вероятно, от того, что главную пищу их составляют уже не различные насекомые и раки, а преимущественно лягушата и мелкая рыба, в особенности пескари, которыми они не пренебрегают и летом. С наступлением заморозков и увеличением силы течения вследствие осенних дождей голавли покидают свои летние стоянки, держатся в сравнительно глубоких местах, обыкновенно поднимаются кверху, к плотинам и шлюзам, а в октябре или в начале ноября окончательно залегают в ямы на зимовку и всю зиму до весны пребывают в полусонном состоянии, подобно сазанам, и принимают пищу только в исключительных случаях, после продолжительных оттепелей. Этой спячкой голавли отличаются от язей, плотвы, лещей и некоторых других карповых рыб. Следует, однако, заметить, что в теплые зимы голавли даже в декабре и январе встречаются на сравнительно мелких местах и берут на удочку. Во время своего медленного подъема на жировку стаи голавлей плывут с открытыми ртами и зорко следят за всем окружающим, в особенности на поверхности воды: все упавшее с берега или несомое течением привлекает на себя их внимание, и они бросаются на каждый сучочек, лист и соринку, особенно небольшие голавлики, таскают эти предметы и даже пробуют их вкус; крупные голавли менее любопытны и неосторожны, но если заметили, что впереди их мелкие голавли хватают какой-либо корм, то бросаются к ним, отгоняют их со струи, несущей корм, и нередко отнимают у них пойманное.

При виде какого-либо незнакомого предмета, плывущего на воде, голавли обыкновенно круто сворачивают в сторону или погружаются на дно; мало того, даже насекомые — жуки, стрекозы, кузнечики, упавшие или брошенные в открытом месте, и не у берега, а посредине реки, — возбуждают их недоверие и нередко остаются нетронутыми. Между тем, эти самые насекомые, упавшие близ берега и кустов, с жадностью хватаются осторожными рыбами, и между ними начинается суматоха и возня. Голавли бултыхаются на поверхности, нередко выпрыгивая наружу, и это бултыхание очень напоминает звук брошенного в воду куска глины. На пути своем они также нередко взрывают носами песок и хрящ, разыскивая тут личинок и рачат, почему нередко дорога стайки обозначается мутными струйками. В местах, изобилующих голавлями, стайки следуют одна за другой в незначительном отдалении и если встретят много корма, то смешиваются между собой. Крупные голавли часто встречаются на быстринах, где держатся за крупными камнями. В запруженных, тихо текущих реках голавли держатся главным образом в мельничных омутах и ниже их; в самом же пруде встречаются довольно редко. В стоячей воде голавль становится очень ленивым и неподвижным. Мелкие голавлики ведут иной образ жизни. Первое время после выхода из икры они держатся около берега, на тихих местах, иногда даже в траве, но большей частью около плотов и пристаней. Но уже в июне, еще не достигнув 5 см, юные голавлики начинают мало-помалу продвигаться к середине реки, вообще на струю, хотя еще избегают перекатов; впрочем, они охотно держатся в ближайшем от них соседстве, около свай и камней, поросших шелковником, т. е. зеленью, которая, по-видимому, служит главной летней пищей большинства речных рыб, особенно ее молоди.

Как известно, мелких ракообразных — дафний, циклопов и пр. — в текущей воде бывает очень мало. Стайки голавликов первое время бывают довольно значительны — несколько сот, даже тысяч особей, но они быстро уменьшаются, так как сильно истребляются хищниками, особенно взрослыми голавлями, а также и чайками, ибо мелкие голавлики всегда держатся около самой поверхности, опускаясь на дно только в холод и ненастье. Кроме того, огромное количество мальков сносится водой; привычка их держаться на струе, а также очень близко к шлюзам, оказывается для них гибельной, так как стоит только почему-либо увеличиться течению и голавлики становятся жертвами своей опрометчивости. Мелкие голавлики с виду очень похожи на ельчиков, но отличаются от них более темным цветом спины и более толстой головой; кроме того, они гораздо ранее последних отходят от берегов на чистые места и затем держатся на более сильном течении. При благоприятных условиях голавлики растут очень быстро. В августе они уже достигают 10 см длины, в сентябре 15. К следующему году эти голавлики достигают веса от 250 г до 500 г, сообразно корму и полу, и уже способны к размножению. Годовалые голавлики тоже летом далеко не уходят и стоят на одних местах — близ плавучих мостов, иногда под берегом, около кустов и деревьев. Вообще с порчей воды от фабрик и заводов количество этой рыбы постепенно уменьшается, местонахождения ее суживаются.

Так как голавль держится большей частью в небольших реках, притом или на мелких местах, или на ямах, и значительными стаями не встречается, то при его осторожности и проворстве он редко становится добычей рыбака и нигде не может иметь промыслового значения. Всего более попадается голавлей весной, во время нереста, в верши, куда они идут весьма охотно; в мережи, бредни и невода голавли попадают сравнительно реже других рыб, преимущественно поздней осенью и зимою (в невода). Если не везде, то в очень многих местностях голавли главным образом составляют добычу не рыболова-промышленника, а охотника-удильщика. К охоте же можно причислить стрельбу голавлей из ружья на перекатах. Ужение голавля, однако, принадлежит к числу самых трудных и требует в большинстве случаев основательного знания привычек этой рыбы и немало сноровки. Ужение это довольно разнообразно, особенно что касается насадок, которые изменяются сообразно времени года и другим условиям. Голавль хотя кормится и ночью, но все-таки более дневная рыба, чем язь, а потому и ловят его больше днем. А так как он держится в чистой и мелкой воде, то всего удобнее ловить его или с берега, с мостов, плотов, или же с лодки. Главное условие успеха — не быть замеченным и услышанным этой рыбой, держащейся в верхних слоях воды, а потому надо ловить из-за прикрытия — кустов, деревьев — и стараться, чтобы тень не падала на воду. Голавли берут очень жадно после не очень сильного дождя, при первых потоках мутной воды, и подходят тогда к ручьям, оврагам и водостокам. Так как у голавля пасть очень велика, то благоразумнее употреблять возможно большие крючки, насколько это позволяет насадка. Относительно последней надо отметить, что на незнакомую приманку голавли берут весьма неохотно; мало того, для успеха ловли не мешает знать, чем они кормятся в данное время, что достигается вскрытием пойманных.

Прикормка при ловле голавлей употребляется рыболовами сравнительно редко, и очень немногие заранее приваживают эту рыбу. Между тем это единственное верное средство не остаться без добычи. Привадить, т.е. приучить голавлей посещать известное место, можно различными пареными зернами, хлебом, которые иногда сдабриваются маслом и пахучими веществами. Еще лучше — куски или крошки конопляных или льняных выжимок (колоб, макуха, дуранда). Прикормка же, бросаемая перед уженьем и во время ловли, должна состоять из более легких веществ, которые бы могли привлечь рыбу издалека. Лучшей прикормкой надо считать муравьиные яйца, также отруби, особенно для ужения поверху, затем макуха — толченая и кусочками; за границей же в наибольшем употреблении свернувшаяся кровь, которая опускается в начале ловли с камнем в частой сетке и, размываясь водой, привлекает голавлей за многие сотни метров, однако не насыщая их. На все эти прикормки рыба, особенно голавль, подходит не столько потому, что видит их, сколько потому, что далеко слышит по течению шум, производимый рыбами, хватающими плывущий корм. Интересно наблюдать бульканье и возню, поднимаемую голавлями, когда они начинают хватать плывущие поверху муравьиные яйца. Прежде всего появляются мелкие годовалые голавлики, затем подходят побольше, и наконец являются самые крупные. Последних всего лучше привлекать жуками — майскими и хлебными. Так как голавль любит муть, то можно притравлять его взмучивая воду в устье ручья. Достаточно в течение десяти минут хорошенько взмутить воду в ручье или реке, чтобы на муть подошли голавли, язи и другая рыба. Напротив, если взмучивать воду как на пескаря — с места лова, то этим можно только отогнать крупную рыбу.

Голавль берет насадку очень резко и внезапно, так что часто утаскивает удочку, особенно донную. Так как обыкновенно эта рыба ловится во время ее обычного подъема кверху, то и хватает она насадку на ходу, идя с нею дальше. Таким образом, после поимки одного голавля вся стайка разбегается и затем продолжает свой путь, так что большей частью приходится ждать следующей партии. Только лакомая прикормка может задержать стаю на более продолжительное время и, раззадорив аппетит рыб и прибавив им храбрости, побуждает их смелее хватать насадку. В прозрачной воде (особенно с моста) нетрудно наблюдать, как берут голавли. Увидев насадку, стая подошедших рыб останавливается в нерешительности; наконец, один из партии, большей частью самый юный и неопытный, решается схватить насадку; остальные голавли, точно испугавшись смелости товарища, разбегаются во все стороны. Взяв насадку в рот, голавль, если не почувствует никакого препятствия, заглатывает ее на ходу; если же она слишком велика и не помещается во рту или он почувствует сопротивление, тем более уколется, то бросает ее. На тихом течении, в прудах голавль очень ленив и даже лакомую пищу хватает не торопясь, медленно раскрывая свою объемистую пасть. Надо быть всегда готовым к подсечке и не зевать — это главное. Подсекать можно посильнее, так как губы у голавля крепкие, а пасть гораздо мясистее, чем у язя. Вообще голавль срывается сравнительно реже последнего, но чаще его обрывает лески, что, впрочем, больше происходит от неумения и неуместного пугания рыбы шумом. Голавль хотя и сильнее и много напористее язя, но далеко не так вертляв, и при некоторой сноровке вытащить его вовсе не так трудно, как может показаться на первых порах; голавль даже вовсе нечасто выскакивает из воды, если его ловят не поверху; напротив, он тогда упорно придерживается дна, в особенности ночью.

В силе, бойкости и особенно неутомимости голавль значительно уступает карпу и подусту одинакового веса. Вообще он скорее утомляется и чаще ошалевает после подсечки, чем язь. Ужение голавлей может быть разделено на весеннее, летнее и осеннее. Каждый сезон имеет свои специальные насадки, оказывающиеся малодействительными в другое время; кроме того, каждая местность имеет свои излюбленные насадки и способы ловли, и незнакомую приманку голавль берет очень плохо, хотя можно приучить его ко всякой. Главные насадки следующие: весной — червь и майский жук, летом — рак, осенью — лягушонок и живец. С весны некоторое время до и после нереста голавль ловится на донную удочку, на большого земляного червя (выползка, глисту), как и язь. Вообще он начинает брать несколько позднее последнего, когда установится хорошая погода и распустятся березы. Клев на червя весьма непродолжителен: голавль берет на него большей частью на рассвете и с наступлением сумерек, реже днем, и то если вода еще мутна; ночью клев реже, но вернее. Удочки употребляются те же, как и для ловли язей, но крючки могут быть крупнее, а леска покрепче. Лучше всего становиться на лодке на мелях и перекатах, косах и отмелях с каменистым дном и довольно быстрым течением, недалеко от глубокого места, так, чтобы насадка находилась вблизи от ямы. За неимением лодки можно с удобством ловить на донные с плотов, купален, плавучих мостов, в крайнем случае закидывают удочки с берега. Выползка голавль не особенно любит, но местами, где хорошо знаком с ним весной, когда очень голоден и корму мало, берет на него довольно жадно. Поклевка его отличается от поклевки язя тем, что он большей частью берет внезапно, без предварительных постукиваний и пощипываний, а потому необходимо держать удочку (или две) в руках или же класть около себя небольшой запас лески.

Еще лучше, конечно, ловить на донную с катушкой. Только при катушке можно быть вполне уверенным, что удочка не будет утащена голавлем в воду. Если же удочка будет привязана, то рыба большей частью срывается, причем обыкновенно стаскивает с крючка всего выползка, чего язь почти никогда не делает. Некоторые рыболовы при вялом клеве нарочно стравливают одного червя, слегка зацепив его за крючок так, чтобы голавль мог безнаказанно его сорвать, или же подбрасывают нарезанных выползков. После подсечки голавль узнается по тому, что он упорно держится на дне, не всплывая кверху, подобно язю, и идет большей частью или в бок, или против воды, т.е. на лодку. Ночью даже крупный голавль, если его не форсировать и не пугать резкими движениями, идет после подсечки очень ходко прямо на лодку и, ошалев, упирается в нее лбом. Этим моментом и нужно пользоваться для того, чтобы выхватить его из воды сачком или руками. Днем, а также если очень шуметь и суетиться, пойманный голавль очень часто уходит под лодку и затем обрывает леску; в таком случае необходимо отпускать леску (когда голавль идет к лодке, ее подбирают двумя пальцами) сколько возможно далеко; в крайности же лучше бросить шестик и потом перехватить его. В конце мая голавль уже перестает вовсе брать на выползка до поздней осени. Самая главная весенняя — майская — и частью летняя — июньская ловля голавлей — это на майского жука, реже на хлебного, более мелкого. Майский жук и рак, бесспорно, любимейший корм голавля, однако нельзя не заметить, что не только на больших, но и на средних реках голавль берет на жука гораздо хуже, чем на речках, что объясняется тем, что берега последних чаще зарастают ивняком и ольхой и жуки здесь гораздо обильнее. Местами в мае и первой половине июня голавли кормятся исключительно майскими жуками. Способов ловли на жука очень много: можно ловить на донную с тяжелым и легким грузилом, на поплавок с грузом и без него, с короткой и очень длинной леской, наконец, нахлыстом, поверху и из-за кустов или плавом с лодки.

На донную удочку с тяжелым грузилом ловят сравнительно редко, большей частью по ночам, с лодки, на умеренном течении и средней глубине. Правильнее и целесообразнее ужение на перекатах с легким грузилом на длинное удилище с довольно длинной леской. Жук плывет около дна, и рыба хватает его охотнее, чем неподвижного. Удочку более или менее часто перезакидывают. Этим способом можно ловить как днем, так и ночью, лучше с берега или взабродку, чем с лодки. Жук насаживается почти всегда снизу, в грудной щитик, так, чтобы жало крючка свободно выходило или даже торчало наружу из зада насекомого. Другие пропускают крючок сбоку в щиток, к которому прикреплены крылья. Эти способы насаживания, однако, неудобны тем, что жука часто объедает или обрывает мелочь. Некоторые рыболовы советует продевать крючок через спинку между надкрыльями, так, чтобы жало выходило тоже в брюхе; этот способ очень хорош для ужения нахлыстом, потому что жук долго плавает и барахтается на брюхе. Еще лучше (особенно когда жуков мало), но несколько хлопотливо снять поводок и, зацепив его петлю (которой он пристегивается к леске) длинной иголкой (для этого ушко немного пропиливается, образуя крючок), пропустить через голову и все тело; крючок таким образом находится наружу у головы. Или же берут небольшой якорек и точно так же продевают его через задний проход в рот, т.е. через все тело жука, так, чтобы тройник торчал из хвоста насекомого. Подсеченный голавль выплевывает жука, который вздергивается на леску без изъяна; таким образом, на одну насадку можно поймать 3—5 рыб. Кроме того, при продевании иголкой жук очень долго живет и шевелит ногами, что весьма важно. Другие же советуют отрывать у жуков надкрылья и (передние) ноги, но это большей частью излишне, особенно отрывание лапок. Для того, чтобы жук дольше держался на воде (особенно при ловле нахлыстом), достаточно расправить ему надкрылья, но если голавли мелки, то можно обрывать надкрылья, так как крылья при забрасывании силой воздуха раскрываются и жук падает на воду очень плавно.

Как известно, майские жуки появляются (в средних областях) около половины мая и держатся около месяца. Ловят их или с вечера, после заката, когда они начинают летать, кисейной сеткой, а еще лучше — частым сачком или же стряхивают с деревьев ранним утром, когда они еще не успели оправиться от оцепенения. Хлебные, или июньские, жуки похожи видом на майского, но значительно меньше и темнее его; особенно многочисленны бывают они на юге, на нивах, во время цветения ржи. Обыкновенно на крючок насаживают трех хлебных жуков. При ужении нахлыстом некоторые западноевропейские, особенно английские рыболовы предпочитают живым жукам искусственных из гуттаперчи, пробки и мастики, но это предпочтение вызвано главным образом нежеланием возиться с живыми насекомыми; если их нет или очень мало, то на искусственного жука поймать трудно, разве только на быстрине. Кроме того, у нас почти все продажные жуки тонут и вовсе непригодны для верховой ловли, а на искусственную насадку можно ловить только поверху и на глаз. На жука с поплавком ловят сравнительно редко по той причине, что голавль поплавка боится, да последний большей частью бывает излишен, так как эта ловля собственно верховая, без грузила. Но иногда, например при ветре, когда голавли особенно жадно берут на жука, потому что в такую погоду больше жуков падает в воду, приходится употреблять само огружающиеся поплавки, т.е. поплавки с грузом внутри. Собственно говоря, само огружающиеся поплавки с успехом употребляются только в мелкой, быстрой и прозрачной воде на тонущую приманку, которая своим быстрым падением может возбудить опасения осторожной или сытой рыбы. Для того, чтобы можно было закидывать удочку без грузила, при ловле с берега почти необходимо, чтобы поплавок был достаточно тяжел и имел надлежащую устойчивость. Для этого поплавок огружают, насколько это требуется, свинцом.

Лучший клев на жука при ловле поверху бывает после заката и в сумерках; днем же голавль берет гораздо осторожнее, тогда как, напротив, на кузнеца ловится почти исключительно днем. Обыкновенное нахлыстовое ужение голавля с берега на жука мало чем отличается от ужения нахлыстом форели, только закидывать жука приходится сравнительно недалеко, почему оно гораздо легче. Катушка здесь полезна, но не так необходима, как для ловли форели. Если жук не шевелится, то надо его слегка подергивать. Ловят или из-за кустов или же лежа на земле, если берег открытый; в забродку ловить нахлыстом на жука не стоит, за редкими исключениями; гораздо удобнее удить на перекатах с легким грузилом, далеко отпуская от себя насадку. Некоторые ловят довольно успешно голавлей с плотов, плавучих мостов пуская длинную леску, к которой, начиная примерно на 40 см от насадки — жука или, чаще, крупного зеленого кузнеца, — надеты в некотором расстоянии один от другого от 3 до 12 круглых или овальных просверленных насквозь поплавочков, выкрашенных в красную или черную краску. Это называется ловить “на пуговки”. Эта ловля бывает весьма успешна на глубоких местах и на слабом течении. Самый верный, весенний и отчасти летний, способ ужения на жука, дающий возможность на одном и том же месте ловить почти ежедневно по нескольку штук голавлей, — это ужение с берега на поплавочную удочку в глубокой и тихой воде на предварительно приваженных местах. Этот метод ловли, очень подробно описанный харьковским рыболовом Н.А. Дублянским, основан на знании образа жизни, привычек голавлей и, вероятно, может быть применен на всех небольших реках с берегами, заросшими кое-где кустами и деревьями. Ловля на жука с поплавком производится в местах, чаще посещаемых голавлями, — в конце весны и в начале лета, именно там, где над водой нависли деревья, кусты или камыш, с которых падают жуки и другие насекомые.

Всего удобнее, если глубина будет здесь довольно значительна — не менее 1,5 метров, а течение очень слабо. Таких пунктов надо выбрать не менее двух или трех на расстоянии нескольких десятков метров. В каждом избранном месте подчищаются мешающие сучья, ветки и камыш, устраивается сиденье таким образом, чтобы можно было оставаться невидимым рыбе; затем у сиденья вколачивают две вилки — одну на берегу, другую в воде, и кладут на эти развилки длинную палку или негодную удочку с шнурком и поплавком из куги (тростника). Назначение этой фальшивой удочки — приучить рыбу к виду настоящей во время уженья. Суть заключается, однако, в прикормке. Прикармливают рыбу дней шесть-семь, бросая ежедневно или через день, не ранее 10 часов утра, на место, где будет впоследствии находиться насадка, смоченную в воде измельченную макуху (конопляные выжимки) и пшеничные отруби; то и другое бросают с перерывами (через 2—3 минуты) небольшими щепотками, отнюдь не показываясь из засады. Когда эта мелкая и легкая прикормка привлечет достаточное количество голавлей, начинают бросать майских или хлебных жуков вместе с небольшими кусочками макухи, так, чтобы кусочки эти падали на дно около насадки. Ловят только на одну удочку, которая кладется на рогульки, на место фальшивой. Удилище должно быть крепкое, легкое, негибкое и возможно более длинное. Клев голавлей на приваде начинается с 10 часов утра и продолжается с перерывами почти до 6 часов вечера. В ясную и тихую погоду они берут лучше, чем в облачную и ветреную. Рыболов, согнувшись, осторожным и незаметным образом подходит к месту, снимает фальшивую удочку и, стоя на коленях, забрасывает настоящую, заблаговременно насаженную жуком; острие крючка должно быть скрыто в мягких частях насекомого и не выходить наружу. Лучше всего закидывать, натянув лесу так, чтобы удилище согнулось; потом выпустив ее из рук, подают удилище вперед и тихо кладут его на развилки. Затем в несколько приемов подбрасывается макуха с отрубями, а как только послышится плеск, то и жуки.

Все внимание рыболова должно быть обращено на поплавок, и руку надо держать на комле удилища в полной готовности к подсечке. Сначала насадку щиплет мелочь, но в скором времени подходят более крупные голавли, и поплавок внезапно исчезает. Первое время, т.е. в первый день, они, впрочем, берут не торопясь, но потом становятся осторожнее и хватают насадку с срыву, совершенно неожиданно, нередко утаскивая удочку и даже выдергивая ее из рук. Этой стремительностью они как бы рассчитывают избежать подозреваемой опасности, в чем иногда и успевают. Подсечка не должна быть резкой, и вставать с места можно только в крайности. Если попался небольшой или даже средний голавль, то во избежание плеска и шума надо держать его как можно круче и как можно скорее поднимать кверху и тащить из воды на берег. Только крупных голавлей по необходимости приходится некоторое время водить стоя и затем подхватывать сачком. В этом случае большей частью клев прекращается, и надо переходить на другое прикормленное место. Если же возня была непродолжительной и не шумной, то, бросив несколько раз на место прикормки, минут через 15—20 можно опять поймать голавля. Ежедневно на одном месте ловить не следует. По всей вероятности, при этом способе ловли можно вместо жука насаживать и кусочки избоины; но так как она почти не держится на крючке, то куски эти обыкновенно или привязываются к нему ниткой, или же кусок кубиком величиной с игральную кость перевязывают накрест тонкой ниткой, за которую и зацепляют крючком. Для усиления запаха избоину не мешает поджаривать на сковороде. Летнее ужение голавля еще разнообразнее; кроме упомянутых способов и насадок, ловят его на хлеб, на зелень, на ягоды, сыр, б.ч. с поплавком; на кузнечика — нахлыстом с берега или лодки, затем на пиявку, на угря и главным образом на рака.

На хлебную насадку вообще голавль берет только в местах населенных, там, где он привык встречать таковую, — в городах, селениях, на мельницах. Всего лучше ловить его в тихих и глубоких местах, под мостами, плотами, мельницами, также около купален на донную, в закидку или же на длинное удилище без поплавка и с легким грузилом и с короткой леской — не длиннее удилища. Насадкой служит черный или белый хлеб, к которому не мешает прибавлять различных пахучих и маслянистых веществ или сминать вместе с швейцарским или зеленым сыром в виде груши или шарика величиной с орех. На зерна пшеницы, риса, гороха голавль идет плохо, преимущественно под мельницами, да и ловить его на мелкую насадку, а следовательно, на мелкие крючки крайне неудобно. Из других летних растительных насадок следует упомянуть о зелени, на которую идет, впрочем, больше мелкий голавль; ловят с поплавком на тихих местах, пониже мелей, перекатов и мостов, как и плотву, только крючки надо брать покрупнее. В Германии местами весьма успешно удят (на донную) на мелкий недоваренный картофель, который довольно хорошо держится на крючке. В Западной Европе весьма распространен способ ужения голавлей на ягоды, преимущественно вишню. Эта насадка у нас почти совершенно неизвестна, хотя несомненно, что она может очень удачно применяться во многих местностях, изобилующих фруктовыми садами и огородами, а также в реках, протекающих через города, особенно если по реке расположены водочные заводы, приготовляющие наливки. Вся ягода, главным образом вишня и рябина, по миновании в ней надобности спускается в воду, и рыба в таких местах отлично приважена к этому корму и часто бывает набита битком ягодами. За границей голавли берут на вишню и ягоды чуть не повсеместно, вероятно потому, что в реки здесь часто выбрасывают испортившиеся и, кроме того, употребляют их в виде прикормки или даже приваживают ими.

Ловят на вишню в тихих и глубоких местах, большей частью с берега, на очень длинные удилища с катушкой, реже на донные, с легким грузилом или вовсе без груза; поплавок употребляется довольно редко. Для насадки красная вишня предпочитается черной, недоспелая — переспелой и мелкая и средняя — крупной. Насаживается вишня тремя способами: если косточка у нее вынута, то необходимо снимать поводок и пропускать его через отверстие, проколотое против места прикрепления черешка; в этом случае предпочитается двойной крючок (№ 6—7) или, еще лучше, двойник (№ 7—8). Ловят на вишню, конечно, летом — в июле, редко в июне, но несомненно, что ужение это местами может производиться круглый год. Один известный французский рыболов, как рассказывают, купил зимой 6 вишен за 3 франка и поймал 6 чудесных голавлей (во Франции последние берут и зимой). Из других ягод для насадки, вероятно, всего пригоднее окажется рябина, так как она будет крепче держаться на крючке, чем виноград, крыжовник и т.п. Эти последние ягоды надо насаживать как вишню без косточки. Всего удачнее бывает ужение это на небольших реках, причем предварительно бросают какую-либо легкую прикормку, которая бы привлекла рыбу издалека, а затем и некоторое количество ягод. В Германии на небольших речках ловят также закидывая насадку к противоположному берегу, подтаскивая к себе небольшими толчками и затем снова перебрасывая. При ужении с лодки всего лучше, если есть небольшое течение, позволяющее закинуть вишню подальше от лодки. При этом условии, если медленно переводить длинное удилище направо и налево от себя, то подтаскивая, то отпуская леску, — вишня будет описывать на дне более или менее крутые дуги и привлекать этим рыбу.

Голавль берет на вишню очень жадно, резко и верно; очень часто даже успевает проглотить ее. Подсекать надо при первой поклевке и не очень резко кистью. При ужении с катушкой на тонкие лески лучше вываживать голавля, не давая ему, однако, много лески; при надежной же леске выгоднее скорее вытаскивать рыбу на поверхность, к берегу или к лодке. Из летних животных насадок всего менее употребительны мучной червь, подкорыш, опарыш и ракушка. Мучной червь, или костяник, — личинка мучного хруща, которого можно доставать почти во всякой булочной, очень прочно держится на крючке, но рыболовам гораздо менее известен, чем любителям соловьев и других насекомоядных птиц. Не думаю, чтобы он был хуже опарыша или подкорыша. Голавль, однако, берет на костяника не везде, а большей частью где лучше знаком с ними, напр. под мельницами. Насаживать лучше по нескольку червей, зацепляя их пониже головки на довольно легкий крючок (№ 7—8). Опарыш — очень хорошая насадка, но на нее можно ловить без катушки только мелких голавликов, так как крупные с маленького крючка срываются. Немногим лучше и подкорыши — личинки жуков различных видов, находимые в большом количестве в старых пнях, а чаще в плотах. Они-то главным образом и привлекают в последние места рыбу. Ракушка, т.е. моллюск большой двух створчатой раковины, — превосходная насадка для крупных голавлей, но тоже малоупотребительна. На нее ловят исключительно на донную, ночью, тогда как предыдущие насадки требуют поплавка; очень редко на них удят с легким грузилом без поплавка. Кроме того, летом можно ловить голавлей на весенние насадки — черного таракана, тополевого червя, шпанку; некоторые говорят, что голавль и язь очень жадно берут на пустую кожуру личинок стрекоз, но эта насадка очень плохо держится на крючке.

В конце лета местами, где близ реки много огородов, всегда удачно ловят голавлей на картофельных и капустных (зеленых гладких) червей (личинок бабочек), которых много попадает после ливней в реку. Всего удобнее употреблять здесь длинные удочки с поплавком или с легким грузилом. Довольно мало распространено ужение на пиявку, которую голавль берет очень жадно. Чаще употребляются конские пиявки, которых ловят сачком в прудиках и озерах, но еще лучше настоящие, т.е. медицинские, которых достать иногда легче, чем первых. Английские рыболовы очень ценят пиявку как насадку для голавля и отчасти язя и иногда пользуются даже сушеными (на солнце) пиявками, которых перед употреблением размачивают в горячей воде. Пиявка насаживается с головы на небольшой крючок (не крупнее № 6) так, чтобы жало выходило наружу, а червь как можно более извивался, возбуждая аппетит подошедшей рыбы; понятно, сушеная пиявка не может быть такой подвижной, как мертвая; вообще потому нужно поддерживать пиявку в постоянном движении, подтаскивая и отпуская леску, и менять заморенных и замятых на свежих. На пиявку ловят (под Москвой) большей частью днем, реже ночью, в глубоких местах с течением — на донные удочки с легкой пулькой на относе, т.е. которая бы слегка приподнималась течением. Это делается опять-таки для того, чтобы насадка извивалась и не свертывалась кольцом или не присасывалась ко дну. Можно ловить и на перекате на длинное удилище с легким грузилом, часто перезакидывая леску и подтягивая ее к себе и снова отпуская. С поплавком удят на пиявку редко; в этом случае насадка должна быть летом на полметра от дна или более, смотря по глубине. Лучше всего ловится голавль на пиявку в июле и августе, но в хорошую погоду берет иногда на нее до конца сентября.

Гораздо более распространено ужение голавлей на угря, или сальника. Так называются большие личинки крупных жуков, б.ч. черного навозного, но также майского и жука-носорога. Личинки последнего в длину и толщину бывают больше мизинца и считаются менее пригодными. Лучшими для ловли считаются молодые белые черви 2,5см длины или немного больше; старые всегда бывают желтее. Перед употреблением необходимо бывает выдавить из них содержимое, и притом в воде, иначе они скоро чернеют. Более предусмотрительные рыболовы заблаговременно кормят червей творогом, отчего они белеют и делаются более твердыми. Насаживают угря на большой или средний крючок, сообразно величине червя; крючком прокалывают немного пониже головы снизу и выпускают жало наружу, немного дальше, не близко к хвосту, так как в последнем случае угорь свертывается шариком и на порядочном течении начинает описывать на поводке большие круги, закручивая поводок и самую леску. Во всяком случае лучше поводок привязывать не непосредственно к леске, а к карабинчику, даже двойному. Ловят на угря только на донные, притом ночью или в сумерки; днем голавль берет на него плохо или вовсе не клюет. Но ночью он очень жадно хватает эту насадку и сразу ее утаскивает, так что надо держать удочку в руке или приделать катушку, как при ужении на выползка. Без катушки голавль часто срывает угря, а с ней всегда сам засекается и почти никогда не сходит с крючка. Самой главной и всюду в России распространенной летней насадкой для большинства карповых рыб, в особенности же голавля, служит рак — или цельный, только что скинувший старую скорлупу, или его шейка (т.е. хвост), реже клешни, тоже лишенные твердого покрова.

У нас много рыболовов, которые даже не признают никакой другой насадки, кроме рака, начиная с мая и кончая поздней осенью; в Западной же Европе ужение на рака сравнительно мало употребительно, главным образом, впрочем, потому, что это специальная насадка для донных удочек и притом для ночной ловли, а за границей во многих странах ужение на донную в закидку, без поплавка, тем более ночью, запрещено (в общественных водах) законом и считается не охотой, а промыслом. Речных раков известно у нас несколько видов, но все эти виды очень мало отличаются между собой. В Европейской России раки встречаются почти повсеместно, большей частью в проточных водах, так как избегают теплой и загнивающей воды. В Западную Сибирь он проник сравнительно очень недавно и распространен местами. Самцы отличаются от самок более длинным туловищем, более длинными (и слабыми) клешнями, усами и более узким хвостом; у рачихи хвост более плоский, почему он хуже держится на крючке. Весной раки выходят из зимнего оцепенения, но начинают встречаться, только когда река войдет в берега — в апреле или даже в начале мая. Рачихи в это время еще с яйцами (по 100 и более), которые прикрепляются на нижней поверхности хвоста (на хвостовых придатках, т.н. ложных ножках). Рачата вылупляются в мае и остаются на теле матери недели две; затем начинают уже покидать ее, собираясь при опасности под хвостом. Линька раков начинается в мае (в средней полосе — в конце месяца), по приметам рыбаков, когда рожь начнет колоситься, и продолжается все лето. Каждый рак в отдельности кончает весь процесс линяния — с момента линьки до затвердения нового панциря — недели в две, но дело в том, что сначала линяют самцы и из них первыми — мелкие, затем средние и, наконец, самые крупные; самки же начинают линять месяцем позднее самцов, когда уже выведут рачат, почему линяющие рачихи встречаются до середины августа.

Линька совершается таким образом: сначала приподнимается панцирь, прикрывающий головогрудь, и скидывается через голову; затем трескается скорлупа на хвосте, рак ложится на спину и стаскивает ее с себя клешнями и ногами. Всего дольше и болезненнее лупятся клешни. Вылупившийся рак сначала покрыт очень нежной синеватой кожицей и вовсе не выходит из норы, пока кожица эта не затвердеет, что бывает через неделю. Во время линьки раки почти безвыходно сидят в норах или под каким-либо прикрытием. У каждого рака имеется своя отдельная нора или даже несколько нор, которые большей частью выкапываются ими в крутобережье, в более или менее глинистом грунте; в реках с песчаным или каменистым дном раки укрываются большей частью под камнем, делая под ним углубления; иловатого грунта в реках они избегают, но в пойменных озерах и в некоторых проточных прудах (например, в Царицынских, под Москвой), где бывают едва ли не многочисленнее, чем в реке, они постоянных нор почти не имеют, а при опасности, а также на зимовку закапываются в ил. При благоприятных условиях, т.е. при не очень крепком грунте, рачьи норы бывают длиной до полуметра и даже полутора метров; кажется, большие норы всегда имеют дугообразную форму и два выхода, а иногда и два побочных хода. Такую большую нору рак выкапывает (хвостом) в течение многих лет. В крепком грунте норы иногда имеют вид небольших углублений, в которых не помещается даже все туловище. Живет рак очень долго, не один десяток лет, и, по общепринятому мнению, растет очень медленно; однако известно достоверно, что если взять раков средней величины и давать им (в корзинах или вершах, в текучей воде) пищу в избытке, то они в два-три месяца вырастают до гигантских размеров. Раки всеядны и едят хлеб, зерна и прочие растительные вещества, но главным образом кормятся трупами животных, попавших в воду, — от самых мелких до самых крупных.

При отыскивании пищи рак пользуется главным образом обонянием, которое у него чрезвычайно развито. Видит он плохо, но слышит превосходно, что необходимо иметь в виду при его ловле: заслышав шум, он спасается в нору и сидит в ней, грозно выставив свои клешни, которыми иногда ловит и проходящую мимо рыбешку. Рак может назваться ночным животным и выходит из нор кормиться большей частью по ночам. Осенью, в октябре или конце сентября (в более северных местностях), самцы отыскивают самок, а вскоре затем те и другие скрываются в норах или зарываются в ил на зимовку и, по-видимому, перестают принимать пищу, хотя самки кладут икру в ноябре и даже декабре. Не вылинявших, а в особенности перелинявших голодных раков ловить очень легко, так как они идут на всякую приманку; последние не только ночью, но и днем. Они нередко попадают в верши, но самый лучший способ ловли их – это в рачевни. Рачевня — неглубокий сачок на проволочном (редко деревянном) обруче, привязанном к более или менее длинной палке так, чтобы находился в равновесии. Поперек обруча прикрепляется одна или две тонкие проволоки, к которым привязывается насадка — попортившееся мясо, печенка, рыба, даже соленая, хлеб, избоина и т.п. вещества. Чем они будут пахучее, тем лучше. Рачевня закидывается так, чтобы проволочный обруч лежал на дне, — обыкновенно с более или менее обрывистого берега и на довольно глубоких местах; палка втыкается в берег наподобие жерличной. Местами (в некоторых озерах и прудах) ставят рачевни в открытой воде. Снаряд этот может варьироваться: обруч, например, иногда делается деревянный, но так как таковой не тонет, то с этою целью деревянный обруч соединяется в виде диаметра перекладиной, к которой уже крепко привязывается в вертикальном положении заостренная на конце палка, которая втыкается в дно и удерживает здесь обруч с сеткой и приманкой, подвязанной к перекладине.

Раки, привлеченные приманкой, собираются около нее, и если вынуть рачевню, то падают в сетку. Иногда из одной рачевни вынимают более десятка. Всего лучше идут они (в июне) перед дождем или грозой, особенно к вечеру. Простейший способ ловли раков заключается в том, что в удобных для ловли местах втыкают в дно палку, к которой, немного отступив от нижнего конца, привязан непосредственно или на коротеньком поводке из бечевки длинный кусок мяса, еще лучше печенки. Раки крепко вцепляются в приманку и бросают ее, только когда будут уже почти вне воды, так что их нужно подхватывать сачком. Некоторые раколовы считают лучшей приманкой лягушку, с которой содрана и завернута часть шкуры; это делается потому, что лягушка в коже почти недоступна рачьим челюстям и клешням, а затем при вытаскивании раку есть за что крепко уцепиться. Весьма интересный, но малоизвестный способ ловли раков — это осенняя ловля на рачиху, которую привязывают на бечевке под клешни и спускают в воду там, где предполагается рак (около норы) или где его заметили. Самцы идут на рачиху только в конце сентября или октября, смотря по местности, т.е. во время совокупления. Рак немедленно бросается к рачихе и крепко обнимает клешнями, не выпуская ее из объятий даже на воздухе. Можно ловить и на рака, т.е. на драку, но необходимо подхватывать вцепившегося соперника сачком. В некоторых местах очень много ловят раков, особенно весной, собирая их ночью, когда они выйдут на жировку, с огнем (горящей лучиной, смоляным факелом и т.д.). Ловят или руками, или палкой с расщепом, заложенным клинышком и заостренными рожками, которые осторожно надвигают на туловище рака.

Раки, готовые скинуть скорлупу или только что успевшие вылинять, т.е. еще мягкие и наиболее пригодные рыболову для его целей, из нор не выходят, а потому добываются в норах. Щупают их в тихую погоду, б.ч. после восхода и перед закатом, так как ветер или муть мешают видеть норы. Идти поэтому следует всегда против течения. Если нора имеет два отверстия, то правую руку запускают в главное, большое, а левую — в малое или же этот ход заступают ногою. Вытаскивать рака надо (чтобы не уколоться об острый шип на лбу его) подводя руку под брюшко, ладонью кверху, так, чтобы пальцы шли по дну норы. Более предусмотрительные рыболовы для того, чтобы всегда иметь под рукой запас линяющих раков, заблаговременно кладут в воду, на небольшой глубине, старые доски, рогожи, бересту и т.п. предметы, на которые, чтобы их не сносило водой и не поднимало кверху, накладывают камни. Раки, собирающиеся линять, весьма охотно собираются под это прикрытие. Последнее надо только поднимать как можно осторожнее, против течения, т.е. начиная снизу вверх, исподволь и бесшумно обирая притаившихся раков. Еще удобнее отбирать или покупать раков с скорлупой пожестче (и потемнее) и сажать их в корзины или верши, которые ставятся на течении. Хорошо при этом давать им какую-либо защиту в виде камней, а еще лучше — глиняных трубок или продырявленных кирпичей, могущих заменить им норы. Рака, готового к линьке, которого легко можно облупить, узнают по тому, что скорлупа с отломанной у него клешни снимается свободно, как бы футляром. За неимением таких не долупков и мягких раков приходится довольствоваться обыкновенными и употреблять в дело только хвосты и клешни самых крупных. Для того, чтобы эти части крепче держались на крючке, необходимо: 1) или выбирать более жестких раков и, прежде чем насаживать очищенную шейку или клешню, помочить их в воде, чтобы окрепли, или 2) для большей легкости чистки предварительно ошпарить раковые шейки соленым кипятком, кипящим ключом, и затем облить холодной водой, или, наконец, 3) шейки и клешни раков класть в уксус, который поглощает известь и делает их мягкими.

Без сомнения, рыба будет брать и на консервы из раковых шеек, продающиеся в магазинах. Раки довольно долго живут в корме лодки, а еще дольше — в корзинах, переложенные белым мхом или крапивой. Если корзину держать на льду, то жесткие раки могут прожить с месяц и больше, а мягкие — 2—3 недели, если будут сидеть отдельно. Ужение на раков начинается вместе с их линянием, б.ч. с первых чисел июня, и продолжается почти до конца августа. Все это время, в особенности же во второй половине июня и весь июль, крупная рыба ночью и на заре держится почти исключительно около рачьих нор, так как рак составляет тогда ее главную пищу. Днем, в жаркую погоду, рыба уходит в глубокие места, где холоднее. На рака берет большая часть рыб, начиная с щуки и кончая плотвой (впрочем, последняя берет только на шейку и клешни), но всего более ловят на него голавлей, язей и окуней. Смотря по тому, какая рыба берет — крупная или средняя и мелкая, — для насадки употребляют или цельного рака, вернее, его туловище, или же его части, т.е. клешни (крупных раков) и шейку, которая может быть разделена на 2, даже 4 части. Иногда, впрочем, крупную рыбу ловят, насаживая на крючок по 2 больших или 3 небольших раковых хвостика. Всего удобнее ловить на рака, готового линять или только что вылинявшего, еще мягкого (на вылупка), но, за неимением таковых, можно удовольствоваться жесткими раками, еще не готовыми к линьке, выбирая из них самых темных и жестких, или раками с уже затвердевшей молодой кожей. Последние хуже, так как облупить их очень трудно. Рак, готовый к линьке или мягкий, насаживается на крючок (средних или лучше крупных номеров) в разных местностях различно. Во всяком случае лапки обрывают, а у жестких, кроме того, предварительно обламывают клешни. Лапки бросаются в воду для приманки, также и клешни, но более крупные из клешней лучше приберечь для ловли мелкой рыбы на мелкие крючки.

Всего удобнее насаживать рака таким образом, чтобы острие крючка было спрятано в шейке, потому что рыба почти всегда хватает рака с хвоста, и, следовательно, подсечка будет вернее. Так насаживают б.ч. мягкого рака. Крючок втыкают в (левый) глаз и выдергивают около второй пары ног, потом немного спускают рака на поводок и уже окончательно заправляют крючок в хвостик. Хорошо также насаживать рака, продевая крючок в бока, в края молодой кожи, два раза. Последний способ всего пригоднее для раков, готовых к линьке, которых приходится предварительно облуплять. Это делается так: у рака отламывают клешни и лапки, почти вплоть, и отрезывают хвост, но не совсем, а оставляя один-два сустава или звена (иначе легко выпустить печень); затем подрезают немного острие на лбу, после чего старая, черная кожа сама собой снимается со спины рака. Многие рыболовы, имея в виду, что обыкновенно на крючок насаживается или такой недолупок без хвоста и клешней, или же цельный мягкий рак с мягкими клешнями, продевают крючок сначала в середину хвоста, вдоль по кишечному каналу; потом, вынув его внизу первой пары ног, так что шейка будет продета поводком, снова отступив на пол пальца, впускают крючок во внутрь рака, так, чтобы острие его выходило или под глазами, или под верхней кожицей между глаз, причем стараются не проткнуть ее. Как было сказано выше, голавлей, язей и других рыб большей частью ловят на рака ночью. Днем там, где раков много, рыба берет на них сравнительно редко; во-первых, потому, что она сыта, во-вторых, потому, что смелость рака возбуждает ее опасения, наконец, что видит леску, а иногда и рыболова. В медленно текущих реках и в глубоких заводях иногда довольно успешно ловят с поплавком на длинные удилища, пуская насадку (шейку) тоже на 10 см от дна. В некоторых приволжских губерниях в таких же местах ловят иногда без поплавка, на весу, с так называемым клевом, т.е. так, чтобы клев непосредственно передавался кончику удилища, которое обыкновенно кладется поперек лодки или на развилках около берега у рачьих нор или же закидывать леску с берега.

При ужении на донные надо становиться на лодке недалеко от берега у рачьих нор или же закидывать леску с берега. Ловят, как водится, не менее как на 2—3 удочки, крепко втыкая их комлями (заостренными) в берег или привязывая к довольно длинным бечевкам (в лодке). Крупная рыба, в особенности голавль, берет на рака чрезвычайно резко, сильно и верно и большей частью сама себя засекает, нередко при этом утаскивая шестик или обрывая леску. Во вторую половину лета, обыкновенно после сенокоса, когда уже совсем выросшие кузнецы и мелкие скачки подгоняются косцами к берегам и оттуда часто попадают в воду, рыба, в особенности голавль, часто стережет их, стоя неподалеку и близко от поверхности воды. С этого времени начинается весьма добычливая ловля голавлей и язей на кузнечика, с берега или в забродку. Специальная охота на голавля — это ужение на кузнеца плавом в лодке — ловля крайне трудная и малоизвестная. Она производится главным образом в юго-западных областях по небольшим быстротекущим речкам, по песчаному или каменистому ложу, в которых язи малочисленны и главное рыбье население составляют голавли. По той же причине ловят здесь плавом, спускаясь вниз, и притом на очень легких и небольших лодках. В запруженных, медленно текущих реках с широкими плесами ловля плавом применяется очень редко. Ужение плавом начинается в июле, бывает всего удачнее в августе и продолжается иногда весь сентябрь, если стоит теплая погода. Всего лучше ловить в тихие безветренные дни, то есть большей частью по утрам и под вечер, потому что около полудня всегда почти поднимается ветер; но, собственно говоря, середина дня еще выгоднее для всякой ловли нахлыстом, так как рыба тогда чаще стоит на поверхности, особенно в конце лета.

Для того чтобы замаскировать рыболова, сидящего (б.ч. на коленях и согнувшись) в носу лодки, последняя спереди утыкается камышом, сеном, на дно лодки, во избежание шума, тоже кладут травы; борта же челна у кормы, по той же причине, полезно обвивать войлоком иди кожей. Гребец должен грести как можно тише, одним кормовым веслом, не вынимая его из воды и не плеская им (почему края лопасти должны быть острые), не стуча об лодку; во всяком случае лучше, если между веслом и бортом лодки будет всегда кисть руки (левой), придерживающей за середину весла. Успех ловли почти вполне зависит от умения гребца управлять лодкой и согласовать ее движения с движением рыболова и пойманной рыбы. Еще большей сноровки требует забрасывание насадки на ходу лодки. Неудобная поза рыболова, близость гребца и зачастую кустов и камыша делают это движение более затруднительным, чем при обыкновенном закидывании нахлыстовой удочки. Рыболов не должен ни очень высовываться из лодки, ни качать ее резким движением, так как этим пускает волну, которая побуждает рыбу настораживаться. Обыкновенно размах делают таким образом, чтобы насадка описывала кривую высоко над головами плывущих, но в узких местах приходится сначала кое-как выбрасывать вперед леску и на дороге, не давая кузнечику коснуться воды, останавливать его падение обратным взмахом удилища и только тоща забрасывать вперед, в назначенное место. Как и при всяком нахлыстовом ужении, насадка должна падать на воду раньше лески, с тихим всплеском, а леска — ложиться прямо, т.е. стрункой; рябь, произведенная падением насадки, скрывает от глаз рыбы леску. Забросив насадку, дают ей проплыть вместе с лодкой некоторое пространство; вообще перезакидывают каждую минуту и чаще, смотря по условиям местности. В хороших местах, особенно в конце переката, где начинается глубь и где стоит крупная рыба, необходимо бывает задержать лодку на одном месте и перебросить последовательно насадку 2—3 раза.

Голавль хватает кузнечика большей частью в момент его падения на воду; иногда это совершается почти незаметно, и рыболов подсекает только потому, что насадка исчезла из глаз и леска начинает опережать течение. Подсекать надо довольно легко — кистью руки; затем начинается вываживание рыбы, успех которого зависит более от гребца, чем от рыболова. Последний должен стараться о том, чтобы конец удилища был как можно дальше от воды. Значительная растяжимость лески, гибкость удилища, рука рыболова и в особенности лодка, управляемая искусным гребцом, вполне заменяют катушку и делают употребление ее излишним, тем более что в небольших реках нельзя спускать много шнурка, не рискуя задевом. Обыкновенно пойманный голавль бросается вниз и к берегу. Обязанность гребца — не давать рыбе слишком пригнуть удилище к воде, подгонять лодку вперед и отводить лодку и рыбу подальше от травы и камышей. Во многих отношениях этот способ ловли нахлыстом плавом выше даже ужения на искусственных насекомых, так как мало того что это самая ходовая и веселая ловля, но и самая трудная. Ужение плавом с катушкой может практиковаться лишь на более широких и медленно текущих реках, где необходимость заставляет бросать насадку возможно дальше от себя (большей частью к берегу, к кустам), а простор дозволяет далеко отпускать пойманную рыбу. Утомленную рыбу подводят к лодке, перехватив леску и держа ее двумя пальцами, в готовности отпустить ее при новом порыве. Обыкновенно подведенную добычу опрокидывают в мелко сидящую лодку рукой, охватывающей рыбу под брюхом; сачок употребляется реже. Чтобы рыба не билась в лодке и чтобы не сажать ее в садок или на кукан, что неудобно, ее лучше всего прикалывать в голову длинной острой иглой, тем более что такая рыба и вкуснее.

Еще труднее ужение плавом в одиночку, без гребца. Это искусство дается очень немногим, так как требует очень большого опыта и ловкости. Челнок должен быть еще легче; рыболов сидит почти у кормы и левой гребет, а правой забрасывает удочку. Обыкновенно ручку весла упирают в левое плечо, под мышку, а рукой охватывают за средину, ближе к лопасти; двигая веслом вправо и влево, можно передвигать лодку в соответствующие стороны; двигая им назад, можно приостановить челнок и даже отодвинуться в направлении, противоположном первоначальному. Работа облегчается тем, что большей частью приходится, собственно, не грести, а только управлять лодкой, плывущей по течению. Пустые, без рыбные пространства проплывают обычным манером, положив удочку в лодку. При большой воде, после дождей, управление лодкой затруднительные, так как часто приходится отгребать назад, особенно в хороших местах и во время пересаживания. При всякой ловле нахлыстом на живых насекомых последние часто слетают во время закидывания или срываются с крючка рыбой. Отсутствие кузнечика замечается или глазами, или рукой, которая чувствует некоторую легкость в леске. В этих случаях левой рукой сильно отгребают в бок или назад, а правой — привычным движением бросают леску прямо на колени в лодку, насаживают свежего кузнечика, и прежде чем лодка приобретет обычное движение, леска готова, и ее остается забросить вперед. В надежных местах рыболов может придерживаться рукой за камыш, тростник и траву и несколько раз бросить насадку в намеченное место.

К числу летних способов ловли голавля принадлежит также ужение его при помощи ветра на различных крупных насекомых. Известно, что голавль в ветреную погоду не так осторожен, потому что рябь и волна маскируют рыболова и леску. Этот вариант нахлыстового ужения весьма удобен в тихих и глубоких местах, тем более что он не требует обычного искусства забрасывания и доступен всякому: закидывает насадку ветер. Удят при помощи ветра — разумеется, попутного — и с берега, б.ч. открытого, сначала на жука, потом на кузнеца, стрекозу и бабочку. Последние две насадки удобнее, так как, подхваченные ветром, имеют вид летящих насекомых и еще естественнее падают в воду. Можно ловить при помощи ветра и с плавучего моста или с лодки, если ветер дует вдоль течения, но леска должна быть в этом случае значительно длиннее, а лодка должна стоять совершенно неподвижно; в противном случае рыба близко не подойдет. В верхнем течении Москвы-реки один московский рыболов весьма удачно удил летом 1890 года крупных голавлей на белых капустных бабочек. Он становился на двух приколах поперек реки (лучше было бы становиться вдоль); удилище длинное, легкое; леска до трех и даже более раз длиннее удилища, сообразно силе ветра; на небольшой крючок насаживались две бабочки — одна снизу, другая сверху (обе через голову в грудь) для того, чтобы дальше не намокали. Если поблизости оказывался голавль, то он нередко брал, как только насадка касалась воды, так как подходил еще в то время, когда бабочки были в воздухе. Белый цвет бабочек, хорошо видный издалека, значительно способствует успеху этого ужения. К сожалению, бабочки — непрочная и сравнительно трудно добываемая насадка.

Неудобства ужения на живых насекомых давно заставили западноевропейских рыболовов при ловле голавлей пользоваться искусственными насекомыми. Но всегда и везде голавль берет на последних хуже, чем на живых, гораздо хуже, чем форель, лосось и хариус, а местами вовсе не берет. Вообще голавля можно поймать на поддельное насекомое только под вечер и на порядочном течении, где он часто хватает насадку с разбега. Кроме того, он охотнее берет на искусственных жуков и кузнечиков, чем на искусственных мух; ввиду того же, что и настоящие жуки и кузнечики встречаются в большом количестве и относительно крепко держатся на крючке, вовсе нет необходимости прибегать к искусственным. Во Франции иногда ловят голавлей просто на кусочек черного сукна, подбрасывая его к кустам с лодки, плавом, обыкновенно после заката. Для осенней ловли голавля употребляются уже совершенно другие насадки, в свою очередь мало пригодные в другое время года. В Западной Европе с сентября или октября удят голавлей большей частью на сыр, на вареную говядину и печенку, на сало, бараний мозг, рубцы, куриные кишки, наконец, на лягушку и на живца или искусственную рыбку. Голавль чаще берет на живца ночью, чем жерех, а днем попадается только на быстром течении. Где мало раков, голавли берут на живца и летом, даже некрупные, но вообще они становятся хищными в конце лета и в начале осени. Лучшим живцом считается пескарь, затем голец, местами же, например в Воронежской области, на pеках Воронеже и Дону, голавль лучше всего берет (и летом) на “пискаву” — слепого вьюнчика, безглазую личинку речной миноги.

Ельчик, а тем более уклейка очень недолго живут и плохо держатся на крючке. Так как голавль хватает рыбу с хвоста и часто его откусывает или срывает живца с крючка, то лучше употреблять два крючка и один задевать за губы, а другой за хвост; некоторые советуют в крайнем случае насаживать (пескаря) на один крючок за хвост, а не за губы, но это еще менее надежно. На искусственную рыбу голавли берут обыкновенно со шлюзов и плотин, на сильной струе, всего лучше после паводка. С лодки, на перекатах и мелях, также ходом они берут гораздо хуже шерешперов, но чаще последних попадают на переметы, наживленные мелкой рыбой. Ловля на лягушек, вернее на лягушат, начинается у нас обыкновенно в конце августа или в начале сентября, когда последние подрастут и начнут собираться к ручьям и канавкам для зимовки. На болотистых речках голавли берут на лягушку и летом. Крупных лягушек следует избегать, и всего лучше прошлогодние обыкновенные земляные лягушки величиной (в комке) немного более грецкого ореха. При таком способе насаживания рыба редко не попадается на крючок; но еще лучше надевать небольшую лягушку на три крючка, из которых два нижних привязаны на коротких поводках под верхним; крючки средних номеров (№ 4—6) мельче обыкновенно употребляемых; верхний крючок (коренной) зацепляется за обе губы снизу или через рот за нижнюю губу, а боковые — за ляжки. За что ни ухватит голавль — за ногу или за голову, — он если не попадется, то не сорвет лягушки, что часто бывает при обыкновенном способе насаживания. Ловят на лягушонка у нас только ночью, на донные (с берега или с лодки) или на переметы; всего целесообразнее закидывать поближе к берегу и траве.

В Западной Европе, напротив, ловят на лягушат раньше, чем у нас, на донную реже, чем с поплавком или из-за кустов и нахлыстом. С поплавком ловят лишь на быстрине, причем грузило ставят на расстоянии не менее 15 см от крючка. Из-за кустов ловят большей частью с катушкой и тяжелым грузилом. Лягушка насаживается за кожу спины так, чтобы не причинить ей серьезного вреда. Рыболов наматывает затем леску так, чтобы грузило дошло до концевого кольца удилища, и, пропустив последнее между ветвей, спускает лягушонка на воду и начинает водить его на самой поверхности (не опуская в воду грузила) так, чтобы он находился в постоянном движении. Если есть поблизости голавль, то он редко не соблазнится этой приманкой. Неудобно только выводить в таких местах крупную рыбу. Во избежание этого некоторые рыболовы делают в местах, любимых голавлями, искусственные защиты из ветвей или камыша, к которым затем подкрадываются почти ползком так, чтобы тень щитка закрывала бы их тень. Пойманную рыбу отводят подальше от места ловли, стараясь по возможности не показываться. Вообще же начинают удить снизу, постепенно идя берегом кверху. Это делается ради того, что сорвавшаяся рыба бросается всегда вниз по реке и может распугать других голавлей, стоящих поблизости. Ужение на мертвого лягушонка нахлыстом удобнее всего производить с лодки; в общем оно мало отличается от обыкновенной ловли нахлыстом на мушку, жука и кузнечика. Сыр для голавля, как и для мирона, составляет большое лакомство и местами в Западной Европе принадлежит к числу обыкновенных насадок. Швейцарский, нестарый, предпочитается другим; его прямо режут кубиками, но часто приходится его предварительно вымачивать, варить или даже разминать в молоке и потом высушивать; еще пригоднее, как говорят, для насадки сыр, распущенный на слабом огне.

Насаживают сыр (кубиками или шариками с орех) на крючки средней величины (№ 4—5) и закидывают осторожно на длинном удилище с поплавком или без поплавка, с легким грузилом. Удить можно на местах глубоких со слабым течением. Ловить на донные с этой непрочной насадкой крайне неудобно. К непрочным насадкам принадлежат также шкварки, т.е. сальные вытопки. Лучше всего бараньи; сначала кладут их в горячую воду, чтобы размягчить, и для насадки выбирают самые белые куски. Еще хуже в отношении крепости спинной и головной мозг (бараний и коровий), слегка обваренный, хотя все это очень лакомые насадки. Недурно берет голавль и на коровью (самую крепкую) печенку, сырую и вареную; ее режут на длинные червеобразные куски в 8 сантиметров так, чтобы можно было спрятать весь крючок и оставался бы еще хвостик. Говядину (вареную) тоже режут на куски и привязывают к крючку. В крайности можно ловить даже на колбасу, вареную и копченую.

Похожие страницы:

1. Места обитания и отличительные признаки рыбы сырть
2. Среда обитания и способы ловли стерляди
3. Места обитания и отличительные признаки севрюги
4. Образ жизни русского осетра
5. Среда обитания и особенности ловли рыбы подуст

Опубликовано в Рыбалка на Волге | Комментарии выключены

Выставка-ярмарка «Благословенная Самара»

19-24 апреля 2017 г. состоится выставка-ярмарка «Благословенная Самара». На выставке организованна насыщенная деловая программа, в ней предусмотрены мероприятия, которые будут интересны историкам, литераторам, краеведам. Место проведения мероприятий рассчитано на 120 человек.

20 апреля - посвящен Самарскому знамени.

10:30-11:30 – встреча с православным писателем, членом Союза писателей России Алексеем Алексеевичем Солоницыным, он подробно расскажет о событиях этого дня прошедших лет, об истории Самарского знамени, выразит свое мнение по всем вопросам слушателей, подкрепленное фактами.

22 апреля, 12:00-13:00 – встреча с доктором исторических наук, профессором, кандидатом богословия, автором многих произведений и статей Георгием Орехановым. В рамках встречи он презентует книгу «Лев Толстой. Пророк без чести», а также проведет беседу о конфликте великого русского писателя Льва Толстого с Церковью, приведет новые факты его биографии и  даст ответ на уровне нашего сегодняшнего понимания.

23 апреля, 15:00-16:30 – презентация книги «Непридуманные судьбы на фоне ушедшего века»: письма М.В. Шик и Н.Д. Шаховской. Это удивительная история одной небезызвестной семьи, которая стала частью истории нашего города.

Место проведения: ВК «Экспо-Волга», ул. Мичурина 23А

Контакты: 89277191836 Юлия, 8 (846) 207-11-45 (организаторы выставки)

Вход свободный

Опубликовано в Новости | Комментарии выключены