Здравствуй, Дорогой читатель!

Рады приветствовать Вас на страничках нашего блога!

Блог постоянно развивается и наполняется новыми и интересными материалами, среди которых статьи известных Самарских краеведов и присланные нашими читателями.

На сегодняшний день мы достигли:

- сотрудничества с музеем, оказываем помощь в поиске перспективных мест для проведения археологических раскопок;

- проводим сбор и классификацию былин и легенд Волжского края.

А САМОЕ ГЛАВНОЕ!

Мы оплачиваем информацию о местах в сельской местности, изобилующих находками старинных монет. Возможно это будет распаханное поле или опустевшая деревня, дубовая роща или ваш собственный огород.

Условия оплаты:

Мы платим за достоверную информацию от 1000 рублей, т.е. конечная сумма оговаривается отдельно с каждым человеком и будет зависеть от ряда факторов – условия поиска (чистое поле, огород, или заброшенный хутор), металл из которого изготовлены найденные монеты, а так же количество уже найденных вами или кем то еще монет. Вы сами наверное понимаете, что за “кота в мешке” никто платить не будет! Вы показываете место и после проверки этого места нашим металлоискателем и естественно подтверждения вашей информации, Вы сразу же получаете деньги на руки!

Так же мы оказываем помощь в поиске фамильных кладов на договорных условиях. Выезжаем в Самарскую, Оренбургскую, Ульяновскую и Саратовскую область.

Со всеми вопросами и предложениями обращайтесь:

на email: sam-kraeved@yandex.ru

Легенды, былины или просто интересные рассказы об истории Волжского края присылайте на:

на email: legends-klad@yandex.ru

Самые интересные будут опубликованы на нашем сайте!

Опубликовано в Новости | 1 комментарий

Меньшиков при Петре 2

По вступлению на престол молодой Император быстро охладел к Меньшикову. Подчинение, в которое Меньшиков поставил его по отношению к себе, раздражало самолюбивого и упрямого мальчика. Он не был охотник учиться, любил погулять, страстно любил охоту. Но обо всем надобно было спрашивать светлейшего князя (Меньшикова) и часто ждать сурового отказа. “По какому праву отказывает?” — вопрос напрашивался сам собой и был крайне опасен для положения генералиссимуса. Воспитателем и обергофмаршалом к Императору был назначен Остерман. Человек хитрый и ловкий, он сумел снискать большую любовь своего воспитанника и незаметно поддерживал антипатию последнего к светлейшему. Случайная болезнь Меньшикова дала возможность Государю пожить без его гнета и произвела свое роковое действие; возвратить влияние было почти невозможно. Меньшиков, ослепленный своею властью, продолжал вести упорную борьбу и постоянно раздражал Государя, отменяя его приказания. Цех каменщиков поднес Петру 9000 червонцев. Петр послал их в подарок сестре Наталии Алексеевне. Посланный встретился с Меньшиковым, который велел отнести деньги в свой кабинет, сказав: “Император еще очень молод и не умеет распоряжаться деньгами, как следует”. Петр, узнав об этом, был взбешен и закричал: “Я покажу ему, что я Император и что мне надобно повиноваться!”.

Иногда Петр проявлял и самостоятельность по отношению к Меньшикову, но сначала лишь в шутливой форме. Так, 12 мая весь двор был приглашен царем на новоселье в дом на Васильевском острове. Среди шумного веселья Петр вдруг выступил на середину зала и, сделав строгое лицо, с самым решительным видом произнес, обращаясь к собравшимся:

— Сегодня я хочу уничтожить фельдмаршала.

Все замерли, так как фельдмаршалом был один Меньшиков. Но Император улыбнулся и, подозвав к себе Меньшикова, подал ему грамоту на еще более высокое, нежели фельдмаршал, звание генералиссимуса. При Екатерине I Меньшиков никак не мог добиться этого звания. Петр II был совершенно равнодушен к Марии Меньшиковой, и она, со своей стороны, не выносила своего жениха. Рассказывали, что молодой Государь на коленях умолял сестру, Великую Княгиню Наталию Алексеевну, расстроить этот брак. Меньшиков надеялся победить упрямство юного Государя и был так опьянен своим могуществом, что колебался дать согласие на брак младшей своей дочери Александры с наследным принцем Ангальт Дессауским, потому что мать его была дочерью аптекаря. Крестьянский сын, пирожник — боялся неравного брака!..

Меньшиков жил по-царски на Васильевском острове в огромном доме (ныне первый кадетский корпус), за которым был разбит обширный парк с оранжереями, голубятнями и загонами для диких зверей. В то время мостов на Неве не было. Меньшиков переезжал реку в огромной золоченой лодке, изнутри обтянутой зеленым бархатом. Ладью вели 12, иногда 24 гребца. На левом берегу Невы его ждала золоченая, украшенная княжеской короной карета на низких рессорах, запряженная шестеркой, в малиновой упряжи, обделанной золотом и серебром. Впереди шли гайдуки, за ними пажи верхом в голубых бархатных казакинах с золотыми позументами; два гоф-юнкера княжеского двора ехали у подножек кареты и шесть конных драгун замыкали шествие.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Интересные факты из жизни Екатерины I

Еще до бракосочетания с Мартой-Екатериной Петр имел от нее двух дочерей, Анну и Елизавету. В 1712 году он вступил с Екатериной в брак и уже не расставался с ней до конца жизни. Для Петра в этой простой и неграмотной женщине была какая-то притягательная сила. Она одна обладала искусством успокаивать своего вспыльчивого супруга, страшного в гневе. Однажды она оказала громадную услугу государству, о которой Петр часто любил вспоминать.

Это было во время неудачного турецкого похода Петра, когда на Пруте русская армия оказалась окруженной турецкими войсками. Перед Петром тогда было два выхода: или сдаться визирю со всей армией, или погибнуть. Когда царь сидел в палатке и раздумывал, что предпринять, к нему вошла Екатерина и предложила попробовать соблазнить визиря на выгодный для России мир дорогими подарками. Для этого она готова была отдать все свои драгоценности. План оказался удачным. Визирь не устоял перед подарками и согласился на довольно легкие для России мирные условия.

Такое же присутствие духа Екатерина обнаружила однажды на гвардейском параде. Во время залпа она даже не вздрогнула, когда пуля, шальная, а может быть и нет, убила стоявшего рядом с ней придворного.

— Пуля была не для того бедняка! — хладнокровно сказала она, подозвав к себе командующего парадом и отнимая у него шпагу.

Супруга Петра Екатерина была добра, заботлива, никогда не возносилась, не забывала о том, что была прачкой, и даже в одном из писем Петру писала: “Хотя и есть, чаю, у вас новые портомои, однако ж и старая не забывает”.

Петр стоял с Екатериной во дворце у окна.

— Ты видишь, — сказал он ей, — это венецианское стекло. Оно сделано из простых материалов, но, благодаря искусству, стало украшением дворца. Я могу возвратить его в прежнее ничтожество.

С этими словами он разбил стекло вдребезги. Екатерине не трудно было понять намек (на ее связь с Монсом), но она не потеряла присутствия духа.

— Вы можете это сделать, но достойно ли это вас, Государь? — отвечала она. — Разве от того, что вы разбили стекло, дворец ваш сделался красивее?

Петр ничего не отвечал. Хладнокровие здравого смысла утишило раздражение. Монса казнили. Перед казнью Петр сказал ему, что жалеет об этом, но решение должно быть приведено в исполнение. Монс умер, не выказав упадка духа. Перед смертью он передал исповедовавшему его пастору часы с портретом Екатерины. После под подкладкою его платья нашли другой портрет Екатерины, осыпанный бриллиантами. Третий бывший у него портрет он успел передать доверенному лицу, когда вели его на казнь. Месть Петра Екатерине выразилась в том, что он повез ее смотреть на отрубленную голову Монса. Головы казненных в то время еще выставлялись на общее позорище по азиатскому обычаю.

Казнен был Монс, а скоро спустя перешел в вечность и Петр. Что делает Екатерина? Она сорок дней оставляет тело умершего супруга непогребенным и ежедневно, утром и вечером, по получасу плачет над ним. “Придворные, — говорит Вильбоа, — дивились, откуда столько слез берется у Императрицы”. Два англичанина нарочно ходили ежедневно к гробу Петра, чтобы смотреть на эти слезы, как на диковинку, и Вильбоа вспоминает, что, смотря на слезы Екатерины, он растрогивался, как на представлении “«Андромахи”. Тело Петра стояло открытым так долго, что наконец запах от него был очень чувствительным во дворце. В это время умерла от быстрой горячки маленькая дочь Петра и Екатерины, Наталья Петровна, и очень вероятно, что миазмы от предавшегося гниению тела отца могут объяснить неожиданную смерть малютки-дочери.

По случаю коронации Екатерины 17 мая 1724 года в Грановитой палате состоялся торжественный обед. “В то же время, — отметил Брехгольц, — отдан был народу большой жареный бык, стоявший перед дворцом среди площади на высоком, обитом красным холстом помосте, на который со всех сторон вели ступени. По обеим сторонам его стояли два фонтана, которые били вверх красным и белым вином, нарочно проведенным посредством труб с высокой колокольни Ивана Великого под землею и потом прямо в фонтаны для сообщения им большей силы”.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Интересные факты из жизни Лжедмитрия

Начало царствования Годунова оставило о себе добрую память в народе. Новый царь был покровителем и защитником “нищих, вдов и сирот убогих”, щедрой рукой оказывал помощь пострадавшим от голода и пожаров. Нередко он освобождал многие местности от податей на три, пять и более лет. При нем высоко поднялась русская торговля, совершенно упавшая при Иоанне IV; приняты были меры к ограждению безопасности путей сообщения, к устранению произвола местных властей и разного рода притеснений населения и злоупотреблений со стороны их. Внешняя политика была проникнута миролюбием. Хотя сам он был совершенно необразованным человеком, однако посылал молодых людей учиться за границу, а своему сыну дал очень хорошее по тому времени образование. Мудрое правление Годунова не могло, однако, предотвратить тех тяжких испытаний, которым Россия стала подвергаться начиная с 1601 года. В 1601 году страну охватил, вследствие полного неурожая, ужасный голод. Люди питались травой, сеном и даже трупами животных и людей. Борис объявил народу бесплатную раздачу хлеба в Москве. Но эта мера, благая по цели, принесла только вред: в Москву собралось много людей, способных хоть и с трудом прокормиться и дома; поэтому царской милостыни, конечно, не хватило на всех. За голодом последовали разные болезни, от которых в одной только Москве умерло около 130000 человек. Жизнь государства была потрясена до основания.

20 июня 1605 года Лжедмитрий торжественно вступил в Москву. Прежде всего он поехал в Архангельский собор, где был похоронен Иоанн Грозный, и горько плакал над его гробницей. Через несколько дней после этого он вернул из ссылки своих мнимых родственников, попавших в опалу при Годунове, Нагих и Романовых, щедро осыпав их милостями. В конце июля приехала в Москву царица Мария Федоровна Нагая, мнимая мать самозванца. Произошла трогательная встреча. Лжедмитрий держал себя с ней как нежный сын, а царица встретила его как любящая мать. Московское население сначала было в восторге от нового царя. Но вскоре отношения между Лжедмитрием и народом стали ухудшаться. Люди с удивлением замечали, что царь совсем не похож на прежних царей: не посещает храмов, не спит после обеда, запросто бродит по Москве, одевается по-польски, водится исключительно с поляками, пляшет на придворных вечерах и маскарадах, нарушает посты, не кладет поклонов… Бояре были обижены тем, что царь предпочитает им иноземцев, называет их невеждами… Народное недовольство вызывали больше всего окружавшие царя поляки. Они держали себя в Москве, как в завоеванном городе, и оскорбляли на каждом шагу щепетильное национальное чувство московских жителей: входили в церковь в шапках, нередко с собаками, громко болтали там, смеялись. Русским женщинам небезопасно было показываться на улицах города. Высшее русское духовенство тоже было недовольно равнодушием царя к православной церкви. Кроме того, оно упорно не соглашалось на брак царя с католичкой Мариной Мнишек. Лишь с большим трудом патриарху Игнатию удалось уговорить архиереев согласиться на приобщение Марины Мнишек к православной церкви не через крещение, а только через миропомазание и причащение по православному обряду.

Лжедмитрий, любя военные упражнения, приказывал строить крепости для осады и обстреливания их пушками и однажды велел сделать для образца крепость, двигавшуюся на колесах, с несколькими небольшими пушками и разного рода огнестрельными снарядами. Он хотел устроить эту подвижную крепость против татар и этим испугать как их самих, так и их лошадей. И действительно, это изобретение было очень остроумно. Зимой Дмитрий приказал для пробы выставить на льду Москвы-реки эту крепость, и рота польских всадников должна была ее осаждать и брать приступом. Это зрелище царь мог отлично видеть сверху, из своего дворца, и ему казалось, что крепость вполне удовлетворяет его желанию. Она была прекрасно сделана и вся раскрашена: на дверях были изображены слоны, на окнах — вход в ад, извергавший пламя; в нижней части на небольших окнах, имевших вид чертовых голов, были поставлены маленькие орудия… Москвичи назвали эту крепость адским чудовищем, и после смерти Дмитрия, которого они называли чародеем, говорили, что он на время запер там черта, впоследствии сожженного вместе с этой крепостью (и с трупом самозванца).

Все эти обстоятельства вызвали глухое брожение в народе и среди бояр, вскоре перешедшее в заговор против самозванца. Заговорщики вышли из той самой среды, которая “воскресила царевича Дмитрия” — из боярства. Во главе их стал Василий Иванович Шуйский. В марте 1606 года брожение появилось и среди московских стрельцов, которые кричали, что царь “разоряет православную веру”. Приезд Марины Мнишек в Москву для бракосочетания с царем послужил удобным моментом для свержения самозванца. Невеста царя приехала с двухтысячным отрядом вооруженных поляков. Тотчас же в Москве начались ослепительные, никогда до тех пор не виданные торжества. 6 мая Марина была коронована, а затем обвенчана с Лжедмитрием. Царь и царица среди развлечений забыли все на свете. Но над их головами уже собралась гроза. В ночь с 16 на 17 мая Шуйские ввели в столицу 18 000 преданного им войска. На рассвете заговорщики в разных частях города ударили в набат. Народ высыпал на улицу. Со всех сторон раздавались крики: “В Кремле пожар!” …”Поляки хотят перебить бояр!” …”Долой самозванца!”…

Василий Шуйский с 200 боярами и дворянами бросился в Кремль. Толпа кинулась за ним. Заговорщики проникли во дворец. Лжедмитрий думал спастись бегством и выпрыгнул из окна во двор. Но прыжок оказался неудачным: самозванец сломал ногу. Его схватили и унесли во дворец, где и убили. Марину же спасли от смерти ее фрейлины. Из Кремля народ рассыпался по всей Москве и стал избивать и грабить ненавистных поляков. Жертвой народного гнева пало до 3000 поляков и русских, сочувствующих им или друживших с ними. Так окончилось одиннадцати месячное царствование того, о ком Костомаров сказал: “Дмитрий уничтожил Годуновых и сам исчез как призрак, оставив за собой страшную пропасть, чуть было не поглотившую московское государство”.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Интересные факты из жизни Михаила Федоровича

По сообщению исторических документов, само избрание Михаила совершилось при следующих обстоятельствах. Среди споров о том, кого выбирать, один мелкий дворянин из Галича представил собору письменное заявление, в котором решительно настаивал, что царем московским и всея Руси надо выбрать не кого иного, как только молодого боярина Михаила Федоровича Романова, близкого родственника прежних Государей из династии Рюрика. Члены собора, недовольные заявлением галичского дворянина, закричали:

— Кто принес такое письмо? Откуда?

Среди этих криков и споров к выборному столу подходит атаман с Дона и подает собору новое “писание”.

— Какое это писание ты подал, атаман? — спросил князь Пожарский.

— О природном царе Михаиле Федоровиче, — отвечал атаман. Этими двумя письменными заявлениями выбор был решен, и собор провозгласил царем юного Михаила.

Михаила женили в сентябре 1624 года на девице Марии Тимофеевне Долгорукой. Но на другой же день после свадьбы новобрачная слегла в постель и 6 января 1625 года уже скончалась. Через год после ее смерти, 29 января 1626 года, Михаил Федорович вступил в новый брак с девицей Евдокией Лукьяновной Стрешневой, дочерью незнатного можайского дворянина. Выбор второй супруги царя сопровождался необычными обстоятельствами. Собранных со всего государства девиц знатнейших боярских и дворянских родов пригласили во дворец и, вместе с их служанками, оставили ночевать в дворцовых покоях, где около стен, по обе стороны от входа, для них были расставлены кровати.

В полночь Михаил Федорович, вместе с матерью, пошел смотреть спящих девиц и выбирать невесту. Инокиня Марфа была прямо поражена, когда услыхала от сына, что он остановил свой выбор на простой прислужнице одной из привезенных в Москву знатных девиц. Она стала упрашивать сына подумать, как будут оскорблены его выбором все князья и бояре, и изменить свое решение. Однако на этот раз молодой царь оказался непреклонен. Он отвечал матери:

— По воле только Божией и твоей я принял венец на царство: ни в чем не посмею быть ослушником матери моей. Ты всегда была наставницей и моим покровом. Все исполню… Но сердце мое никогда не выберет, никогда другой не полюбит… Я определен к одним бедствиям! Первой супруги лишился в первые месяцы брачного союза; невесты лишился при самом избрании. После такого заявления сына суровая мать была вынуждена уступить и согласиться на его выбор. Рассказывают, что Лукьяна Стрешнева, отца будущей царицы, посланцы Михаила Федоровича, нашли в поле за сохой, которую он даже не хотел оставить, торопясь допахать ниву.

Отчасти по дипломатическим расчетам, а главным образом из желания породниться с каким-либо иноземным царствующим домом, Михаил Федорович решил выдать свою единственную дочь замуж за иностранного королевича, пригласив его жить в России. Его выбор остановился на датском принце Вольдемаре, сыне короля Христиана. 21 января 1644 года состоялся наконец торжественный прием Михаилом Федоровичем своего будущего зятя, после чего принц Вольдемар поселился в Москве на положении жениха царевны Ирины. 6 февраля того же года Михаил Федорович потребовал от датского принца принять, до бракосочетания с царевной, православную веру, хотя во время предварительных переговоров о браке царь соглашался, чтобы и по вступлении в брак Вольдемар оставался протестантом. За переход в православие и брак с Ириной принцу уступали на вечные времена город Суздаль и Ярославль, а также обещали дать 300 000 рублей в приданое за невестой.

Вольдемар решительно отклонил предложение принять новую веру, укорял Михаила Федоровича за отказ от данного раньше обещания и просил отпустить его назад в Данию. На последнюю просьбу царь не согласился, и Вольдемар сделался московским пленником. Правда, с ним обходились хорошо, и только настаивали на переходе в православие, употребляя все усилия склонить принца к перемене религии. Близкие к царю бояре, которые одни только могли видеть иногда царевну, уверяли принца, что невеста очень хороша собой и не употребляет без меры крепких напитков, как это делают многие московские женщины самых знатных боярских фамилий.

— Для такой красавицы можно переменить веру, — говорили они.

Несмотря на все старания, Вольдемар оставался непреклонным относительно перемены религии. Тяготясь своим пребыванием в Москве, он сделал попытку тайно бежать, но у Тверских ворот был захвачен стрельцами и приведен обратно. После этого надзор за ним значительно усилился. Свадьба Вольдемара и Ирины так и не состоялась, но неудачный жених царевны получил возможность уехать из Москвы только в царствование Алексея Михайловича.

Белье в царском быту сохранялось всегда очень бережливо, к чему побуждали распространенные, можно сказать, всеобщие и глубокие верования в порчу, в колдовство и во всякое ведовство, от которого необходимо было уберегать себя самыми строгими мерами. Если случалось заметить что-либо чрезвычайное в порядке или относительно чистоты белья, то панический страх овладевал всеми, кто только был прикосновенен к этой статье царского обихода. Так, в 1630 году царь Михаил указал отдать свои большие парадные постели в Царицыну Мастерскую Палату. Когда их стали принимать, то “было осмотрено у одеяла, у большого на гриве (род каймы) на правой стороне близко угла в двух местах проточи (дырки) невелики, одна проточь зашита, а другая не зашита. Того ж часу начальник Царицыной Мастерской Палаты Федор Степанович Стрешнев да постельничий Государя Степан Лукьянович Хрущов извещали о том Государю, и Государь того одеяла в царицыных хоромах осматривал”.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены

Венчание на царство Федора Иоанновича

“Венчание на царство”, в полном значении этих слов, впервые было совершено только над преемником и сыном Иоанна IV, царем Федором Иоанновичем. Оно происходило 31 мая 1584 года и совершено было по особой книге царского венчания греческих царей; книга эта была прислана в Москву константинопольским патриархом вместе с утвердительной грамотой на царский титул. Кроме того, коронация Федора совершалась по соборной грамоте, утвердившей в точности весь порядок священнодействия. После венчания Государь шествовал в Архангельский и Благовещенский соборы для поклонения гробам своих предков и мощам святых чудотворцев. Обшивку царского помоста, устроенного вне собора, позволено было народу ободрать на память о происходившем торжестве. Одежда участвующих в этом торжестве сановников поражала присутствующих на нем иностранцев своим богатством. Один из иностранцев, англичанин Горсей, рассказывает, что царское одеяние, вследствие множества золота и драгоценных камней, весило не менее 200 фунтов (5 пудов) и что шесть князей держали хвост царской мантии. По его же рассказу, скипетр, употребленный при коронации царя Федора Иоанновича, был сделан из рога единорога и усеян драгоценными камнями; он был куплен еще Иоанном IV и стоил 7000 фунтов стерлингов (70 000 рублей).

Соборная грамота, по которой совершалось коронование Федора Иоанновича, постановляла, между прочим, чтобы принявший священное помазание Государь не омывался после того в продолжение восьми дней и чтобы он “сотворил пир честен и велик”. Сын Иоанна Грозного, царь Федор, скончался (5 января 1598 года), не оставив наследника. С его смертью пресекся царственный род Ивана Калиты, вышедший из династии Рюрика, тот род, который создал московское государство и в течение трех столетий непрерывно возвышал его. Предание рассказывает, что уже на смертном одре царь Федор совещался с придворными боярами о том, кому быть после него русским Государем, и протянул скипетр своему родственнику, боярину Федору Никитичу Романову. Последний с поклоном передал скипетр своему соседу, тот — своему… Никто не осмеливался оставить скипетр у себя, и все смущенно передавали этот символ верховной власти из рук в руки. Но когда очередь дошла до шурина умирающего царя, боярина Бориса Федоровича Годунова, он поспешно взял скипетр из рук своего соседа и уже не передавал его дальше. Действительно, после Федора Иоанновича царская власть перешла к Борису Годунову, но не по выбору самого царя Федора и не захватным путем, а иным образом.

Опубликовано в История России | Комментарии выключены