Происхождение праздника Иван Купала

Сведения о том, что Купала — действительно имя божества, а не просто название праздника, содержатся лишь в поздних средневековых источниках, в частности, в Густынской летописи 17 века: “Сему Купалу память совершают в навечерие Рождества Иоанна Предтечи … с вечера собирается простая чадь (простые люди) обоего полу и сплетает себе венцы из съедобных трав или корений и, перепоясавшись растениями, разжигают огонь, где поставляют зеленую ветвь, и, взявшись за руки, около обращаются окрест оного огня, распевая свои песни, через огонь перескакивают, самых себя тому же бесу Купалу в жертву приносят. И когда нощь мимо ходит (проходит), тогда отходят к реке с великим кричанием … умываются водой”. Подобные языческие обычаи, естественно, строго порицались церковью, поэтому в том же 17 веке среди вопросов, которые священник был обязан задать верующему на исповеди, был и такой: “К Рождеству праздника Иоанна Предтечи бесчиния какова и плясания не творил ли? В лес по траву и по корение не ходил ли?”

Имя Купала имеет очень древнее происхождение, оно восходит к индоевропейскому глаголу, имевшему значение “кипеть, вскипать, страстно желать” и родственно, например, имени римского бога любви Купидона. В русском языке этот корень сохранился в слове кипеть (“волноваться, бурлить, пениться”), в болгарском — в слове кипя (“бродить (о вине), подниматься (о хлебе)”). Таким образом, значение имени божества говорит о его связи с плодородными и производительными силами природы и с горячим солнцем, источником жизни. Об этом же свидетельствует и время, на которое приходится праздник Купалы — дни летнего солнцестояния, когда цветение природы достигает своего пика. С течением времени древнее значение имени божества забылось и слово стали возводить к современному “купаться”. А когда на старый языческий обряд наслоился христианский праздник Рождества Иоанна Крестителя (не забудем, что крещение совершается троекратным погружением в воду), имя божества было окончательно переосмыслено и перенесено на Иоанна Крестителя.

Христианский святой получил прозвище языческого божества, а смысл праздника в народе стали понимать как массовое ритуальное купание, после которого разрешалось купаться в реках и открытых водоемах. Так обряд празднования Ивана Купалы объединил в себе поклонение двум противоположным стихиям — солнечному огню и воде. Купальские обряды справляли в деревнях восточной России вплоть до 70-х годов 20 века, причем тщательно соблюдали все основные древние элементы: возжигали огонь; купались в реке или обливали друг друга водой, топили в воде чучело; тщательно исполняли все охранительные ритуалы, направленные против нечистой силы; совершали магические действия с цветами и травами, которые, как считается, в эту ночь приобретают чудесные свойства. Молодежи в этот день дозволялось нарушать установленные нормы поведения. На Купайлу березу срубают, закапывают в землю, убирают, цветы делают из бумаги, живые цветы вешают и уже танцуют, скачут и прыгают через огонь и поют. А как расходятся, ветки этой березы ломают и домой несут, чтобы скорее замуж выйти.

Возили дрова в кучу, вбивали в середине такую высокую жердь, наверх цепляли конский череп и палили эту кучу, и называли ее купайло, купайлу палили. Ну и кидали в конский черен чем попало, сбивали его и называли ведьмой эту голову, это уже сама ведьма. Собьют и кинут в огонь и сожгут — и все, ведьма уже сгорела. А сами гуляют, играют около костра, начиная с вечера. Главное обрядовое действо ночи на Ивана Купалу — разжигание костров и прыжки через них. Оно преследовало сразу две цели. Во-первых, в народе считали, что чем выше будут прыгать участники праздника, тем выше уродятся хлеб и лён, а во-вторых, это помогало отогнать нечистую силу, которая особенно опасна в эту ночь. Костры обычно разжигают на берегу реки или озера, а в их центре устанавливают высокие шесты, к которым прикрепляли старые колеса или пучки соломы. Горящее колесо — это, конечно, символ солнца. Их, а также горящие бочки и другие круглые предметы скатывали с холмов и пригорков.

Все эти ритуальные действия должны были побудить солнце светить ярче, дать больше тепла для отличного урожая. Рядом с кострами часто устанавливали ритуальное деревце и называли его купало. Дерево украшают и говорят: “Вот стоит купало”. Ну если рядом нет растущего, то срубают где-нибудь и втыкают рядом с костром. Срубали “мужское” дерево — дуб, клен. Вот береза — женщина. Купальское дерево украшали — с поля жито рвали, колосья брали, да плели, да скручивали венки и вешали на дерево, обкручивали дерево колосьями. Танцевали все — возьмутся за руки и танцуют и женщины, и дети. Кончится праздник, дерево остается стоять, а венки в огонь бросали. Итак, праздник Ивана Купалы содержит остатки поклонения солнцу. С ним также был связан обычай наблюдать на рассвете после купальской ночи, как солнце “играет”, “купается”, “красуется”, “радуется”, т.е. как бы пляшет, гуляет по небу, переливается разными цветами. На Орловщине, например, перед восходом солнца сажали парня и женщину верхом на два колеса, и они должны были изображать жениха и невесту.

Затем разыгрывался полный свадебный обряд — от сватовства до венчания. Когда же солнце всходило, бабы скидывали сарафаны, распускали волосы и в одних сорочках бегали по деревне, преследуемые парнями. У тех, кто не снял одежду, разрывали вороты рубах или сдергивали пояса. Девушки в это время свистели, плясали и пели. Другая важная часть обряда праздника Купалы была связана с водой. В эту ночь девушки и парни “играли в воду”: обливали друг друга, и при этом считалось, какую девушку парню удастся облить водой, та и выйдет за него замуж. Принято также было делать куклу, которую в некоторых местах называли Купалой, а в некоторых — Костромой. Эту куклу с пением и плясками несли к реке и топили. Для того чтобы уничтожить нечистую силу, которая получает большую свободу в эту ночь, на купальском костре сжигали чучело ведьмы, изготовленное из тряпок и соломы, или символы ведьмы, например, конский череп или кости животных. Кое-где такое чучело называли Бабой-ягой.

Бабу-ягу делали на палке, чтобы дети убегали и к огню не подходили. Чтобы нечистая сила не проникла в дом, в дверные и оконные косяки, под порог и под крышу втыкали жгучие и колючие растения — крапиву, ветки шиповника и ежевики. На Ивана Купалу обязательно собирали цветы и травы, веря, что в эту ночь они обладают особыми лечебными и чудодейственными свойствами. Растения собирали до восхода солнца, причем обязательно нечетное количество, свивали из них венки, которые затем хранили в доме и использовали для лечения болезней. Наиболее раннее описание сбора трав днем перед Рождеством Иоанна Крестителя есть в послании игумена одного из псковских монастырей князю Дмитрию Владимировичу Ростовскому в 1505 году. В нем говорится, что женщины — “жены-чаровницы” в эту ночь в полях, лугах и дубравах собирают травы и корни, произнося заговоры — “с приговоры сотонинскими” “на пагубу человекам и скотам”. В эту ночь магические свойства приобретал, например, подорожник, который следовало сорвать зубами.

Девушки клали листочки подорожника под подушку и загадывали о женихе, веря, что суженый непременно приснится. Повсеместно существовало поверье о том, что в купальскую ночь — единственную ночь в году — цветет папоротник и что сорвавший этот цветок получает способность понимать язык животных или отыскивать клады. Желающий сорвать цветок папоротника должен пойти в лес незадолго до полуночи, очертить вокруг себя руками круг, спасающий от нечистой силы, сесть внутри этого круга и не трогаться с места, как бы ни пугала и как бы ни выманивала его нечисть. Сорвав распустившийся в полночь цветок, смельчак должен не оглядываясь уйти из леса, иначе нечистая сила не только отнимет цветок, но и разорвет его самого. Впрочем, верили и в то, что человек может заполучить цветок папоротника, сам не зная этого. В купальскую ночь допускались всякие вольности в поведении, в частности в отношениях между мужчинами и женщинами.

Вот что писал псковский игумен: “Когда приходит великий праздник день Рождества Иоанна Предтечи, и тогда во святую ту нощь мало не весь град взмятется и взбесится … стучат бубны и глас сопелей и гудят струны, женам же и девам плескание и плясание … всескверные песни, бесовские угодия свершаются, и хребтам их вихляние, и ногам их скакание и топтание, тут есть мужам и отрокам великое прельщение и падение, то есть на женское и девическое шатание блудное воззрение, такоже и женам замужним беззаконное осквернение и девам растление”. Даже в 20 веке подобные гуляния не были редкостью. Парни гуляли всю ночь по селу, забрасывали куда ни попадя возы и лодки, затягивали на крыши домов жерди и бревна, затыкали печные трубы бочками или ветошью, загромождали улицу разным старьем, выводили коров из хлева и привязывали их к дверям дома. Чаще всего молодые люди “бесчинствовали” таким образом во дворах нравившихся им девушек, и такое поведение считалось своеобразной формой ухаживания.

В Древней Руси верили не только в высших и низших богов — крестьяне наделяли сверхъестественными свойствами всю природу: землю, воду, воздух, растения, камни, огонь. Языческая вера, заставлявшая человека относиться ко всему в природе как к живым существам, породила особые представления о душе — отдельной от физической оболочки невидимой сущности, которая обеспечивает жизнь и которой обладает не только человек, но и все элементы природы. Земле, камням, деревьям, огню, водным источникам поклонялись еще в 15—16 веках. Об этом свидетельствуют гневные обличения служителей церкви: “А другие к колодцам приходят и в воду мечут, Велеару жертву принося. А другие огню и камням, и рекам, и источникам, и берегиням, и в дрова. Не только прежде, в язычестве, но многие и ныне это творят”. В грамоте митрополита Макария (1534 год) говорилось: “Многие христиане молятся по скверным своим мольбищам деревьям и камням” и предписывалось “в селах и в лесах те скверные мольбища, каменья и деревья везде разорять и истреблять и огнем жечь”.

Загрузить Adobe Flash Player
Эта запись была опубликована в рубрике История России. Добавить в закладки ссылку.

Комментирование закрыто.